Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Про Евставьева и аварии

Жизнь и судьба владельца "Саратовских авиалиний" Аркадия Евстафьев, которого вчера допрашивали в Следственном комитете в связи с крушением самолета Ан-148, примечательна не только тем, что он давний и последовательный соратник многих начинаний А.Б.Чубайса и фигурант знаменитого дела «коробки из-под ксерокса» — скандала, связанного с финансированием избирательной кампании Бориса Ельцина.

Один примечательный эпизод его карьеры был связан с аварией на п/с Чагино — вот краткая иллюстрация этого события в литературном изложении Михаила Бергера в книге "Крест Чубайса"

"Трапезников стригся [Андрей Трапезников -- Заместитель Председателя Правления по внешним коммуникациям ООО «УК «РОСНАНО», в 2005 году полномочный представитель по взаимодействию со СМИ ОАО РАО «ЕЭС России»].
В салоне в районе Парка культуры играла музыка неизвестно какой радиостанции и периодически слышались новости того же происхождения. Сквозь этот музыкально-словесный фон Трапезников краем уха услышал сообщение о том, что в центре Москвы образовались гигантские пробки из-за того, что вырубилась значительная часть светофоров.
Трапезников подумал о том, что придется, скорее всего, воспользоваться метро, так как иначе в Госдуму не успеть.
Диктор сообщил, что светофоры отключены из-за серьезной аварии в электросетях, которая затронула и метро. В остановившихся поездах блокированы тысячи пассажиров, которые поднимаются на поверхность через ближайшие станции, в лифтах застряли сотни людей.

Трапезников понял, что произошло нечто совершенно неординарное и масштабное.
В “Мосэнерго”, куда он добрался—все-таки ближе от Парка культуры, чем Госдума, — он застал гендиректора Аркадия Евстафьева с совершенно белым лицом.

Утром 25 мая 2005 года остановилось движение поездов на Калининской, Сокольнической, Таганско-Краснопресненской линиях Московского метрополитена. На станциях моментально скопилось огромное количество опаздывающих на работу людей, которые еще не до конца понимали, что происходит. Еще меньше понимали это около двадцати тысяч пассажиров метро в южной части города, которые оказались блокированными в подземных поездах. Практически полностью парализованным оказалось и наземное движение по основным магистралям юго-востока и юго-запада столицы. Как сообщали из МЧС, остановились Волгоградка, Рязанка, Каширское, Варшавское шоссе и Ленинский проспект — одновременно отключились светофоры в этой части города. Без света остались больницы в Южном, Юго-Западном и Юго-Восточном округах. Несколько районов Москвы лишились воды, как горячей, так и холодной. Часть жилых и административных зданий осталась без света. В “свободную от электричества” зону попали, как сообщали в первые минуты аварии, также часть южного Подмосковья и почти вся Тульская область.
На московских биржах были остановлены торги — из-за аварии оказалось отключенным энергоснабжение крупнейшего узла связи М-9 в районе метро “Калужская”, в котором обслуживается большинство московских провайдеров.
— Весна, особенно теплая и влажная, — всегда сложное время для сетевиков, — начинает издалека объяснять ситуацию со знаменитой энергоаварией в Москве в мае 2005 года Андрей Трапезников. — Когда две недели идут дожди и температура воздуха поднимается до тридцати градусов, бурно растет все, что может расти под проводами, которые, в свою очередь, нагреваются и от этого провисают, задевая ветки поднявшейся растительности. Так что отключения линий из-за замыкания весной, к сожалению, не редкость.

А тут еще авария на подстанции “Чагино”: загорелся трансформатор.
Первые проблемы начались еще в понедельник, 23 мая. Жара стояла в Москве необычайная. В восемь вечера на подстанцию вызвали пожарных из-за небольшого пожара. Они подождали, пока отключат напряжение, и залили один из трансформаторов углексилой пеной. На этом все вроде и закончилось. Но уже на следующий день пожарных на подстанцию пришлось вызвать снова. Пожар так же быстро потушили. Но подстанции “стало плохо”.

Подстанция была повреждена еще накануне ночью. Вышел из строя автотрансформатор, понижающий напряжение с пятисот киловольт до 220, и выключатель напряжения 110 киловольт на системе шин. Выявив все повреждения, бригада уехала с подстанции. Для повышения давления в трубах надо было несколько часов. Это произошло в семь часов двадцать пять минут утром 25 мая.
В десять утра из-за остановки подстанции пришлось ограничить подачу электроэнергии на Московский нефтеперерабатывающий завод, который запитан с одной стороны на ЛЭП напряжением 220 киловольт, с другой — 110 киловольт. По своим внутренним технологическим причинам они не могли использовать на всех операциях 110 киловольт и в целях безопасности остановили завод. Около 11 утра наступил пик нагрузки. Люди пришли на работу, включили чайники, кондиционеры. И в это время отключаются четыре высоковольтные линии на западе Москвы. Если что-то происходит на ЛЭП от одной подстанции до другой, она отключается системой защиты с двух сторон. По одной из версий это был птичий наброс. Летела птица, несла в клюве проволоку. Уронила на провода — замыкание. В других случаях были какие-то другие причины. Получилось, что с одной стороны нет подстанции 500 киловольт, с другой — заблокированы линии 220 киловольт. И возникает тяжелейший режим для энергосистемы. Понизилось напряжение: потребители брали энергию, притока не было. Напряжение упало со 110 киловольт до 95. При таком напряжении энергосистема работать не могла. Автоматика стала отключать турбины на электростанциях. В результате остановились пять электростанций в Москве. Это, в свою очередь, вызвало массовые отключения потребителей.

Возможно, на масштаб майской аварии в Москве повлиял человеческий фактор. Как говорят энергетики, еще с советских времен действовало неписаное правило: что бы ни произошло, потребителей в Москве отключать нельзя. Их надо перебросить на другую линию. Если бы диспетчеры не были связаны, чисто психологически, этим ограничением, они просто на время отключили бы часть потребителей, висящих на “Чагино” и отключенных линиях. Да, те испытали бы неудобства в течение нескольких часов, пока меняли трансформатор, пока включили линии, но эффекта домино, возможно, не возникло бы.
Вот как выглядела авария в цифрах. Она затронула так или иначе до пяти миллионов человек. Были обесточены 11 706 строений, в том числе 8814 жилых в Центральном, Юго-Западном, Восточном и Юго-Восточном округах Москвы. Без электроснабжения остались тридцать четыре района Московской области, части Тульской и Калужской областей. Остановились 12 тысяч лифтов, в которых застряли полторы тысячи человек. Без электричества остались 28 медицинских учреждений, включая три роддома и три станции переливания крови. В сорока трех составах Калужско-Рижской, Серпуховской, Люблинской, Замоскворецкой и Калининской линий метро были блокированы 20 тысяч человек. На железных дорогах остановились тридцать семь пассажирских, семьсот пригородных и сто двадцать пять грузовых поездов. Остановились тридцать насосных станций “Мосводоканала”*.

В этот день на 11 утра в Думе был назначен отчет правительства. Ни за что не угадать, по какому вопросу. Конечно же, по реализации реформы энергетики.

В десять утра с минутами в кабинете Чубайса раздался звонок от генерального директора “Мосэнерго” Аркадия Евстафьева:
— Анатолий Борисович, что там у вас творится? — нервно спросил он. — Ваши диспетчеры совсем с ума посходили. Мы им говорим: “Поднять нагрузку!”, а они отказываются поднять.
— А в чем проблема? — в свою очередь поинтересовался Чубайс.
— У нас тут линии отключаются, мы пытаемся навести порядок. А ваши отказываются наводить...

От первых отключений и потери динамической устойчивости в системе до волны падения напряжения и масштабных отключений прошло минут сорок.
Телефоны в кабинете главы РАО раскалились, как провода на замкнувшей линии. Начали поступать доклады: отключилась ЛЭП-500 такая-то, остановилась станция такая-то, погас юго-восток Москвы, еще линия, Тульская энергосистема. Все посыпалось, и в первые минуты невозможно было понять масштабов происходящего.

Чубайс позвонил Виктору Христенко, вооружил его той информацией, которой располагал в данный момент, и сказал, что в сложившейся ситуации не может пойти в Думу.

Через час после первого сигнала и принятия каких-то возможных в тот момент мер стало ясно, что сыпаться перестало. Но масштаб отключений впечатлял. Четверть Москвы, кусок Тульской, Калужской областей и еще немного Смоленска и Рязани.


Чубайс попытался связаться с Путиным. Не получилось — Путин где-то в самолете. Следующий звонок диспетчерам:
— Мужики, что у нас с Кремлем, с Белым домом?

Оказалось, что сработали резервные источники, все работает. Уже чуть легче дышать. Но еще не совсем. Что с Генштабом, Министерством обороны? Тоже функционируют, ложного срабатывания ракетных систем и систем предупреждения не произошло, война не началась. Про светофоры, лифты, больницы и метро было уже известно. Потом разговор с Сергеем Шойгу, который, как вспоминает Чубайс, сам позвонил и очень спокойным, уравновешенным голосом спросил:

— Ну что, как дела, что происходит там у нас?
— Дела, в общем-то, не очень, — честно ответил Чубайс.
Главное, что интересовало Шойгу, сколько времени потребуется на восстановление.
Чубайс признался, что в данный момент ответить точно не может. Нужен еще хотя бы час, чтобы понять и оценить объем восстановительных работ.

Тут параллельно возникает совсем тяжелая информация о том, что в связи с отключением химкомбината в Тульской области образовалось облако ядовитых выбросов и идет на Москву. Кажется, образовалось и, кажется, идет. Что значит — кажется? Чубайс объясняет, что не знает, как у них там, на комбинате, сработало резервное питание, но то, что их отключили, — это почти наверняка.

— Сможете что-то сделать с облаком? — спрашивает он Шойгу и добавляет, что сам будет пытаться что-то сделать с лифтами, светофорами, метро.

Очень скоро выяснилось, что облако оказалось неядовитым.
Премьер очень быстро собрал совещание. Пятнадцать или двадцать министров, включая МЧС, Минобороны. Совещание предельно спокойное: ни истерик, ни угроз всех посадить. Тревожно, но спокойно. Главный вопрос — сколько времени уйдет на нормализацию ситуации? А Чубайс сам, пока ехал, выяснял это у своих, но они боятся отвечать, потому что еще точно сказать не могли. Потом все-таки говорят: часов двадцать. Чубайс на совещании у Фрадкова назвал цифру — двадцать четыре часа.

Потом он публично уже повторил ту же цифру и извинился. Часть топ-менеджеров в РАО посчитала извинения излишними, но Чубайс утверждает, что извинялся совершенно искренне. И уже только после всего этого — в ЦДУ, где получил спокойный, внятный доклад.

На следующий день, но уже к вечеру его вызвали в прокуратуру. На допрос “по факту..На восстановление энергоснабжения действительно потребовались сутки.

Через два дня, в субботу, — разбор полетов на Совете безопасности. Здесь уже все серьезно. ФСБ, МВД, Генпрокуратра. Докладчики — министр Виктор Христенко и Чубайс. Рассказывают, что генпрокурор Устинов, выслушав докладчиков, высказался в том смысле, что ему понятны корни произошедшего.

Это все бездумные реформы в энергетике.

Надо жестко это оценить.

Ну и, конечно, — массовые нарушения законодательства, хищения в отрасли.

Христенко попробовал было как-то снизить накал страстей. Он сказал, что реформы утверждены президентом. На что Устинов немедленно отреагировал репликой, что, мол, в Минпромэнерго тоже есть крупные нарушения, есть по этому поводу очень серьезные материалы. После этого министр не стал развивать мысль о высокой легитимности реформы энергетики.

Главными, конечно, были комментарии самого Путина. Он не склонен был никого выгораживать, хотя, как правильно сказал Христенко, его подпись стоит под законами по реформе энергетики. Путин вспомнил сбои в энергосистемах Краснодара, Саратова, Сочи и при этом потребовал “не говорить о недостатке финансирования либо отсутствии денег”.
Эта реплика была непрямым ответом Аркадию Евстафьеву.

Он уже успел в эфире “Эха Москвы” прокомментировать причины аварии, которые, на его взгляд, крылись в низких тарифах на электроэнергию.
Может быть, стратегически тезис был не лишен смысла, но, произнесенный буквально через несколько часов после аварии, прозвучал диковато. Это не то, что хотели услышать тысячи людей, застрявших накануне в лифтах и поездах метро. И тем более не то, что хоть как-то снизило бы напряжение и волну раздраженных комментариев политиков и чиновников относительно качества работы московской энергосистемы и РАО в целом.

Путин на Совбезе не ограничился общими замечаниями о финансировании. Он напомнил, что прибыль “Мосэнерго” в минувшем 2004 году составила четыре с половиной миллиарда рублей, из которых один миллиард компания намеревается потратить на выплату дивидендов.

Что вы там говорили про недостаточно высокие тарифы, господин Евстафьев? — подразумевал под этим, но не сказал прямо президент.
А прямо он сказал другое, гораздо более жесткое и неприятное, из чего все должны были сделать вывод, как расходуются в компании средства, которые можно было бы потратить на ремонт оборудования.

“Куда уходят деньги от фактической приватизации так называемых непрофильных активов? Почему крупные объекты недвижимости в Москве, в центре Москвы, получают собственников на Кипре? Куда тратятся деньги? А отремонтировать-то всего нужно было четыре трансформатора по 180 тысяч рублей!”* — задавал Путин неприятные вопросы.

Саму постановку проблемы о низких тарифах президент назвал шантажом и усомнился в профессиональной пригодности руководства “Мосэнерго”.

После таких слов Аркадий Евстафьев и его заместитель по экономике написали заявления об уходе.

Через две недели, 6 июня, Евстафьев сдал все свои посты в “Мосэнерго” — он был гендиректором в ряде компаний, на которые в ходе реформы разделилась московская энергосистема".



Subscribe
promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 40
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment