Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Categories:

Дискуссия по поводу терроризма

Теракт в Ницце отошел на второй план, но в пятницу на "Говорит Москва" было любопытное обсуждение проблемы хаоса на Ближнем Востоке, поэтому можно и возвратиться к теме (кому интересно).
Отрывки из стенограммы:

С.ДОРЕНКО: ...мы всегда очерчиваем некие круги. Это система кругов, система множеств «Что есть я?». Согласитесь, когда в Багдаде взрывают 220 человек…
Мы можем быть честны до конца с собой?
Да, когда в Багдаде 220, а в Париже пусть даже было бы 10, например…
Мы входим во множества.
В какие множества я вхожу? Множество мужчин, множество людей на Земле, множество журналистов и так далее.
Точно, что множество людей в Багдаде пересекаются со мной, но минимально.
Я есть (Je suis) точно человек, у которого число пересечений с французами точно больше, чем с багдадцами.
Живя на Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре, довольно далеко от Франции, тем не менее, я читал переводную французскую литературу — ну, кроме Дюма-отца, ещё что-то, ещё что-то, много что, много. Я читал сначала Сагана какого-нибудь и Дюма-отца действительно, потом — французских философов, я не знаю, Сартра, Камю и так далее.
Я смотрел французские фильмы.
Я в этих местах дивных, тем не менее, постоянно общался с Францией.
А то, что мне было 30 километров до китайской границы… С Китаем я не общался.
А то, что у нас было японское радио на средних частотах — я слушал только радио американской музыки.
на японском радио, на средних частотах, слушал американскую музыку.
Для меня Япония была воротами в Америку, потому что Америка тоже была наша.
И Франция была наша, культурно наша. Культурно это наши страны. А Китай, Япония, Багдад не были нашими, нет.

они специфично живут, особенно, это у них такие нравы, это у них такой обычай в Пакистане вот так жить, что они постоянно истребляют друг друга.
Но Франция заботит нас, потому что Франция — это, в общем, конечно, мы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Если взять сейчас за последние 15–20 лет количество жертв по терроризму, то мы однозначно (кроме, конечно, Ирака) на первом месте, никакая Франция и близко не подходит. Количество людей погибших… В Беслан целым полком заходили.

Дело в том, что надо представлять, что жертвы такие происходят каждый год, каждый месяц. Волна отхлынула от нас, но некоторые… А самолёт? Всего и года не прошло.
Сколько там? Года не прошло?
Секунда — и нет 220 человек! Поэтому все эти стенания…

С.ДОРЕНКО: теперь, когда вы всех разоблачили, дайте всё-таки свой ход мысли. Что нам делать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: надо бы, конечно, экономику немножко восстанавливать. Чтобы немножко снизить вот это давление разницы такой мировоззренческой. Хотя, может быть, и это не поможет.

С.ДОРЕНКО: Не поможет. Если вы восстановите экономику, то сюда хлынут бедные озлобленные во множестве, в огромном множестве…

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но их и так сейчас много, и они продолжают, так сказать, приходить. Просто где-то очаги гасятся, но мы же знаем, что и в Узбекистане сильно действуют ваххабиты специфического рода, так сказать. Кто бы говорил? Ну, нам мычать? У нас кругом, кругом, понимаете: то голову отрежут, то головы проламывают, то пять узбеков убили.

Дело в том, что мы участвуем в этом процессе — значит, мы будем нести потери.

Почему мы не можем избежать постоянных жертв на дорогах? Мы знаем всё об автомобилях, мы знаем всё о дорогах, знаем всё о полиции, и в стране — 30–40 тысяч в год. Вот почему? Сделайте и покажите.

С.ДОРЕНКО: Каждый из нас иногда транслирует какие-то абсолютно гениальные мысли. И вот 11 сентября 2001 года был полностью гениальный Паша Лобков, который известный. Паша Лобков сказал: «Террористы не придумали ничего нового. Они взяли абсолютно хорошо известные вещи — небоскрёб и самолёт — и просто совместили их». Ведь гениальность террористов, зловещая гениальность террористов в том, что они совместили хорошо известные вещи — самолёт и небоскрёб. «Небоскрёб есть? Есть. Самолёт есть? Есть. А почему они не вместе? Давайте сделаем, чтобы они были вместе». Надо сказать, что этот по простоте… Вот Андрей Спасатель пишет нам, что по простоте, конечно, это запредельная вещь — просто грузовик. Просто грузовик, понимаешь.
А кто водит грузовики? Они как раз и водят — мигранты, потому что это не очень прибыльная профессия.

С.ДОРЕНКО: «Все теракты — следствие уничтожения СССР. При Советах арабские правители жёстко контролировали исламских фундаменталистов, у них была поддержка и помощь, помогали африканским странам», — говорит Ашрапов. Ашрапов, понимаете, в чём дело? Любая жёсткая система обречена на хрупкость. Любая хрупкость обречена на то, что она разобьётся.
Я понимаю, что американцы форсировали уничтожение сатрапий в Азии, но сатрапия не есть лучший способ правления, она хрупка. Сатрапия хрупка, а следовательно — однажды разломается, разобьётся, понимаете. Вот у нас в Средней Азии сатрапии, и эти сатрапии очень хрупки.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: суть в том, что все кричали, что мы звери и не толерантны. Вот толерантность им боком и вышла. Допустили — и получайте.

С.ДОРЕНКО: Ну подождите. Толерантность боком вышла? Но толерантность, например, в Англии — то же самое, такая же толерантность — не приводит к подобным случаям. Нет, не приводит.
в Лондоне целые районы пакистанские какие-то и так далее, огромные, целые города захвачены пакистанцами и прочими. Мэр Лондона сейчас исповедует ислам. И никого не парит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ну, просто я думаю, что ещё не дошло до этого. Занялись Францией, а потом займутся и Англией. Поверьте мне, это машина, и она не останавливается.

С.ДОРЕНКО: Ну, согласитесь, что у вас нет готового ответа на мой аргумент.А у меня есть готовый вопрос. Бьют по Франции, всё время по Франции — значит, там есть какая-то система противоречий…
…где заметная доля населения ненавидит… просто ненавидит французов. Ну, это ненависть. Простите, когда убивают — это ненависть, это не может быть нелюбовь.
«Теперь, во всяком случае, противники Brexit заткнутся».
«На Англию нет установки просто. Когда будет установка, начнут терзать Англию».
Нет, недостаточно установки.
Была установка на мировую революции, например, а в Америке над ней смеялись.
Значит, должны быть условия внутренние. И во Франции они есть, какие-то условия. Вот я пытаюсь их описать.
как вы думаете, что нам хотят показать?
Нам или французам? Или нам и французам?
Была прекрасная статья в «Коммерсе».
Максим Юсин.
«Нанеся удар именно по Франции и именно в день её национального праздника 14 июля, террористы преследовали сразу несколько целей». Вот вы спрашиваете: в чём их сообщение? Первое: «Показать, что никакие меры безопасности (а во время проведения Евро-2016 они во Франции были чрезвычайные, на 14 июля, — конкретно в этот день, — силовые структуры были мобилизованы полностью) не могут остановить “воинов джихада”, если уж они наметили ту или иную страну в качестве мишени». «Воинов джихада» — по самоназванию, они так себя называют.

«Во-вторых, — второе сообщение, — продемонстрировать всему миру, что военные неудачи, которые запрещённое в России “Исламское государство” терпит в последнее время в Ираке и Сирии, — а оно терпит там неудачи, — не свидетельствуют о том, что радикальные исламисты ослаблены, что их боевой дух подорван. Напротив, они готовы перенести боевые действия в тыл врага, в мирные европейские города, и действовать ещё более решительно и изобретательно, чем раньше».
То есть изобретательность в том, что они использовали грузовик не для взрыва, как это раньше было — они начиняли грузовик взрывчаткой. А сейчас просто грузовик катается по людям.

«В-третьих, международный террористический интернационал посылает европейским спецслужбам сигнал: инициатива по-прежнему в наших руках». То есть: «Вы реагируете на нас, а не мы на вас; мы ведём в танце». «Учитывая, сколько выходцев из исламского мира живут на вашем континенте, — сообщает террористический интернационал, — сколько среди них “спящих агентов”, готовых в любой момент выйти из подполья, вы обречены на бесконечную серию терактов — тогда и там, где мы захотим».

Вам же понятно, что они могут совершить теракт, например, сегодня?
Вам же понятно, что они могут совершить теракт в любой точке планеты?
«Какие последствия будет иметь “праздничная бойня” в Ницце? Да, по большому счету, никаких особых последствий. То, что джихадисты не остановятся на Париже и Брюсселе, и так было понятно». Это мы знали всегда. В день, когда в Париже расстреливали, они бегали с автоматами и расстреливали рядом с «Мулен Руж», в этот же день я говорил: когда они захотят, они ещё сделают, и ещё, и ещё. На этой же неделе захотят — и сделают. Вообще не вопрос, никаких проблем.

«То, что они готовят новые масштабные акции в Европе, спецслужбам было хорошо известно, и об этом постоянно предупреждали». Да, это правда, постоянно идут предупреждения. Больше того, «Исламское государство» рекламирует эти будущие акты терроризма. Они рекламируют, объясняют: «Да-да-да, мы готовим, и скоро будет. Ребята, ждите». Это понятно.

И далее: «То, что под влиянием пропаганды “Исламского государства” (террористической организации, запрещённой в России) происходит радикализация части мусульманского населения во Франции, Бельгии, Германии, Великобритании и даже в России, не секрет».

Ребята, никакого секрета же нет?
Семья пенсионеров — их зарезал гражданин, я так поняла, Узбекистана. И это было не просто ради наживы, а типа обряд инициации. Это была присяга.
Четверо, ячейка — здесь, в Химках.
Это ближе, чем Ницца.
Когда едешь в Ниццу, можно через Химки попробовать поехать тоже, есть вариант.
пенсионеры едут на дачу в Тверскую область — и потерялись. Они не отзвонили, кому обычно звонят, друзьям. Обычно они доезжают до Тверской области и отзваниваются: «Мы добрались». Не отзвонились, потерялись. Хватились их друзья: «Что такое? Где ребята?» А они зарезаны. Он их зарезал там, на даче. Он знакомый хороший, друг, брат, «бхай бхай хинди руси» и всё, что хочешь, пожалуйста. Спрашивают его: «А зачем ты их зарезал?» — узбека… выходца из Узбекистана, простите. «Зачем ты их зарезал?» Он говорит: «Это мне велели вот эти другие трое моих братьев как присягу “Исламскому государству”», — террористической организации, запрещённой на территории России. То есть он зарезал мужчину и женщину, и это была присяга «Исламского государству». В момент присяги кровь должна была пролиться. Его спрашивают: «Ну как это?» Он говорит: «Ну, мне сказали — я сделал. Что? Присяга и присяга».

Чтобы вы понимали, насколько это близко, товарищи дорогие.
А что изменится? Ответ: ничего не изменится. Ничего не изменится!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: На самом деле получается такая история, что современные европейцы, когда они одержали победу над Советским Союзом в 1991 году, они расслабились, у них исчез фактор провокативный, в результате они, так сказать, был подтянутыми.

С.ДОРЕНКО: Вы знаете, ведь Франция вообще всю радиоэлектронную разведку свою отдала Америке, она вообще не ведёт…
Мы говорили уже об этом. Ребята, кому интересно: Франция не ведёт радиоэлектронной разведки, телефонной разведки. Это всё Штаты делают на её территории.
спецслужбы Франции уже давным-давно под юрисдикцией, соответственно, США находятся.
Американцы лишили французов радиоэлектронной разведки и телефонной.
Условно говоря, ни эфир, ни телефонный эфир французы не слушают.
Американцы им объяснили, что лучше пусть американцы это делают.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, абсолютно верно. Борьбы никакой не ведётся. На самом деле, как бы это смешно ни звучало, я думаю, что менты довоенные меня сейчас поймут. Знаете, не хватает заместителя начальника штаба Парижского округа, который бы вышел (ну, это я утрировано сейчас) на трибуну, стукнул бы кулаком по столу и сказал: «Товарищи офицеры! У нас происходит война, а вы ни черта не делаете».

С.ДОРЕНКО: Хорошо, а есть ли какие-то противоречия, именно чувство ненависти в общинах?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: это не чувство ненависти. Знаете, я вам даже приведу пример. Зайдите в интернет и почитайте, как в режиме онлайн нас ненавидит Украина. Понимаете, я сейчас далёк от мысли — Украина это или кто это, но русскоязычные люди, ненавидящие друг друга до такой степени!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: пока нет никаких доказательств (и я далеко не убеждён, что они появятся), что этот человек действовал под управлением, по приказу, был внедрён, законспирирован и так далее. Это другая вещь, это ментально-религиозная вещь. Это распределённая ячейка без всяких связей и управления, где каждый сам по себе в один прекрасный момент свыкается с мыслью: «Я принадлежу к этому огромному сообществу, и я должен сделать это. Почему? Да потому что просто должен сделать, потому что я свой, — как говорилось в мультфильме известном, — буржуинский». И не надо сигнала, не надо управления.

Е.КАРАЕВА: Потому что во Франции все расслабленные. Потому что во Франции отсутствует дисциплина. Потому что во Франции во время чрезвычайного положения можно сидеть на площади и устраивать манифестации, бить витрины магазинов. Подчёркиваю, это всё происходит во время режима чрезвычайного положения, когда все манифестации и демонстрации должны быть запрещены — больше трёх не собираться. А это всё продолжается, потому что во Франции власть законодательная не смогла принять закон… точнее, конституционный закон, который бы разрешал лишения гражданства террористов, у которых есть двойное гражданство, и тех, кого подозревают в совершении терактов. Это тоже не смогли сделать, потому что во Франции власти нет, вот чтобы было понятно. В Британии она есть, в Америке она есть, а во Франции исполнительной власти нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мне 56 лет, я работаю токарем. В детстве я прочёл книгу (к сожалению, не помню автора — может быть, Артур Кларк) «Неукротимая планета». Так вот, космонавты, обладая огромным потенциалом, стали проигрывают войну, хотя там были простейшие организмы. Так вот, могу провести параллели. То есть цивилизованный мир, обладая ядерным оружием и прочими прибамбасами военными, вломился в исламский мир и начинает проигрывать. Может быть, не стоило туда приходить?

С.ДОРЕНКО: Не стоило.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Пускай бы жили спокойно сами по себе.

С.ДОРЕНКО: Я об этом думал, и знаете, почему? Потому что мне не так жалко исламский мир Северной Африки, мы с ним всё-таки меньше контачит. Мне кажется, представляется очень важным для России Средняя Азия, где тоже живут сатрапии, где недемократические диктатуры, в разной степени диктатуры, в разной степени авторитарные режимы или прямые диктатуры. И я всегда думал об этом с точки зрения — насколько это выгодно? И вдолгую не выгодно, потому что диктатуры долго не живут, они хрупкие. Они живут, пока этот правитель жив. Хорошо, Северная Корея уже до внука дошла, но всё равно это очень хрупкая конструкция. Опасно иметь таких соседей.
Мы заинтересованы в том, также и Европа была заинтересована в том, чтобы у них были более предсказуемые какие-то соседи, понятные соседи, понятная механика власти в этих странах. И надо сказать, что именно Европа… Американцы, конечно, начали с Ирака, с первого Ирака в 90-х, а потом второй Ирак, когда они свергли наконец Саддама. Да, американцы начали, но европейцы подтянулись.
И, кстати говоря, именно Саркози вторгся в Ливию — не в Тунис, а в Ливию.
потому что его Карлу Бруни назвали шлюхой, больше ничего. Каддафи сказал, что его жена шлюха.
Саркози послал самолёты и так далее.

считаю, что разворошить гнездо было ошибкой. Трогать Ирак было ошибкой. Создавать хаос в Афганистане было ошибкой, но там хаос создался ещё до американцев. Всюду лезть было ошибкой. Но терпеть сатрапии в качестве надёжного способа социального устройства арабов — тоже ошибка. Потому что на Каддафи, который был якобы предсказуем, террористические акты, его обвиняли в терактах, в связях с террористами. На Саддаме Хусейне террористические акты или, по крайней мере, он сам жонглировал этими угрозами. Он говорил, он угрожал террористическими актами. Значит, иметь сатрапии невыгодно по ещё одной важной причине, концептуальной причине. С моей точки зрения, сатрапии есть примеры ригидных режимов. Авторитарные и диктаторские режимы есть примеры ригидных режимов, которые обязательно, набирая хрупкость, потом раскалываются. Они погибают по причине жизни…
Сатрапии — авторитарные и диктаторские режимы — обязательно приводят к гибели страны, к гибели режима и часто к расколу страны, часто к гражданской войне. Обязательно всегда. Любые авторитарные и диктаторские режимы обязательно гибнут точно всегда и ведут к страшному переделу власти, который иногда превращается в гражданскую войну. Нам это выгодно иметь на южных границах?
У нас сатрапии во всей Средней Азии.

я не знаю, на какой режим способны трудовые массы Глобального Юга. На какой режим они способны? Они способны на демократию? Но их демократия будет всегда, как в Иране. Вот Иран сверг шаха, построил демократию. Что такое демократия? Это власть аятолл, власть священников. То есть демократия, которую строит народ Глобального Юга при свободе, — это ад.

Если Глобальный Юг освободить от диктаторов и дать народу полную власть, сказать: «Власть — вам, народ. Вы теперь. Давайте! Всё, диктаторов больше нет. Нет больше авторитарных правителей, сатрапов. Нет! Всё, хватит»… «Дайте народу власть». Даём народу власть. Они строят либо террористическую организацию «Исламское государство», запрещённую на территории России, либо аятолловский Иран. Они строят что-то такое, от чего волосы дыбом становятся на всём теле, не только на голове.
от их народных инициатив.

Поэтому проблема звучит так. Мы должны либо поставить им диктатуры (но это хрупко и обязательно развалится), либо мы должны дать им власть народную, которая превратится в террористическую организацию. Чёрт его поймёт, как с этим Глобальным Югом жить!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: вы говорили очень правильно о всяческих режимах. Знаете, в своё время я был в Ливии, в Триполи, ещё когда был силён режим Каддафи. Я наблюдал вот эту систему, и я бы с вами не согласился совершенно, потому что для некоторых…
Для некоторых сообществ и обществ, а особенно которые являются ливийскими, необходима некая очень сильная консолидирующая сила, причём она ни в коем случае не должна быть демократичной. это не работает, вообще не работает. Причём вы заметьте, что жизнь в Ливии в то время была очень хорошей для ливийцев.
там были прекрасные украинские врачи, прекрасные русские врачи приезжали и делали операции.
А если бы вы зашли в то время в Триполи в военный госпиталь, вы бы, извините, просто обалдели бы от такой красоты и наличия всяческих новых аппаратов!
Что мы имеем сейчас — Ирак, Ливия и так далее и тому подобное.
Мы имеем кошмарный хаос, который будет порождать кошмарный хаос. Давайте зададим себе вопрос: кому это надо? Вот кто, собственно говоря…

С.ДОРЕНКО: Мой тезис прост. Я говорю, что сатрапии есть неустойчивые формы правления. Авторитарные режимы либо диктаторские режимы обладают неким законом (пожалуйста, оспорьте его): они набирают ригидность всегда, и, набирая ригидность, они теряют способность к трансформации и идут к краху. Но этот крах может быть растянут во времени — 10 лет, 20 лет, неважно. Любой авторитарный и диктаторский режим набирает ригидность, которая ведёт его к краху. И часто крах в ряде стран приводит к гражданской войне и к большому переделу власти, в том числе связанному с расколом стран иногда — не всегда, но иногда. Поэтому я говорю, что авторитарные режимы и сатрапии в принципе опасны для страны.

Второй тезис. Но тем не менее народы Глобального Юга, будучи предоставленные самим себе, объединяясь вокруг идеологических установок, строят, к сожалению, террористические государства. Я вижу это как тупик.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, первое вводное — вы говорите, что они рано или поздно разрушаются. Вы понимаете, дело в том, что они, может быть, и разрушаются, но процесс разрушения сопровождается процессом некоего созидания. Не бывает пустых пространств в природе. Поэтому в данных конкретных случаях — и Ирак, и Ливия, и в том числе Афганистан — дело в том, что это было сделано осознанно, сделан был толчок, чтобы создать хаос.

С.ДОРЕНКО: Позвольте я напомню вам и слушателям, что Дик Чейни, если мне не изменяет память, даже говорил о том, что лучше пусть вместо плохих парней будет контролируемый хаос. То есть он сказал: «Если там правят плохие парни, то лучше мы их заменим на хаос».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Отчасти вы отвечаете на вопрос, который я задал вам две минуты назад: кому это выгодно? Значит, это выгодно американцам. Они создают вместе со своими…

С.ДОРЕНКО: Американцы считали, что им выгодно. Теперь, я думаю, многие из них чешут репу.

Эти народы при демократии устанавливают террористические государства — следовательно, им нужны сатрапии.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Не трогать их. Вот есть у них сатрапия — не трогайте эту сатрапию, не надо туда лезть.

С.ДОРЕНКО: Тогда даже иначе: и озаботиться тем, чтобы сатрапия крепла, и озаботиться тем, когда сатрап физически устареет… состарится, простите, , одряхлеет и умрёт, чтобы его место занял какой-то перспективный полковник.
Перспективный полковник, сатрап и так далее, и так далее, и так далее.
То есть нужно управлять миром в соответствии с готовностью народов к демократии или неготовностью. Если этот народ не готов к демократии — мы ставим ему правильного сатрапа.
И мы должны следить за сатрапами. Мы должны говорить: «Так, вот этому сатрапу сколько лет?» Должна быть медицинская карточка сатрапов. Очень удобно было, знаешь, когда в Советском Союзе они ещё лечились в Кремлёвской больнице, сатрапы лечились.
Не все, конечно, но во всяком случае африканские сатрапы у нас лечились в Кремлёвской больнице. Абсолютно точно мы знали, что у него цирроз печени, алкоголизм. Мы точно знали. Вот у этого сатрапа цирроз печени и алкоголизм, любит блондинок — значит, медсёстры должны быть блондинки. Всё, он лежит месяц в Кремлёвской больнице.
И надо лечить не только сатрапа, но и его второй слой. У него есть пять-шесть присатрапленных рядом каких-то членов устойчивой преступной группировки — их тоже надо лечить в Кремлёвской же больнице и смотреть, а потом медсестру с ним отправлять. Тоже так бывало, кстати. Нет, это бывало, я не выдумываю. Медсестру с ним отправлять, пусть она где-то за ним присматривает.
И она докладывает через посольство: что и как, когда, где, с кем, кто заходил, были ли у него американцы и так далее. То есть конкретно выпасать сатрапа, пасти сатрапа. Вот это то, что нам слушатель сейчас сказал. Вот этим заниматься. Долой всякую демократию к чёртовой матери! Потому что любая демократия — к сожалению, это террористическое государство, поймите.

Есть ощущение, что есть какие-то роботы, которые пробуждаются по каким-то сигналам.
Да, они пробуждаются по каким-то сигналам.
Этот — уроженец Туниса. Многие из них — уроженцы Франции, Бельгии, Германии и так далее. Просто как будто они слышат какой-то сигнал, какой-то сигнал пошёл. Они встают и начинают исполнять. Начинают исполнять убийства. Это как будто такие роботы. Вот надо понять, сколько их у нас, таких роботов.

Сидят на корточках и трут что-то. Вы говорите: «Мы построим самые большие Firewall, мы построим самые большие перехватчики данных». Товарищи дорогие, ничего это не даст! Двойка бьёт туза легко и непринуждённо. Всю жизнь всегда так было.

Матрица — она всё видит, она всё слышит? Она ничего не видит. Матрица видит мир, который она создала, сою Матрицу она видит. А существует там маленький Сион, Zion, где Морфеус заседает с Нео. Маленький Сион. Вот в Сионе Матрица не действует. Она не действует, потому что это вне Матрицы просто. Поэтому когда мы ловим их в Матрице, мы ловим друг друга, потому что мы все видим в Матрице и друг друга ловим. Нам это легко и приятно. Пожалуйста, меня может поймать КГБ, прямо сейчас поймать.

Потому что я в Матрице. Если бы я ушёл в Сион из Матрицы, меня бы никто не поймал.
Поэтому ловят тех, кого легко поймать. Менты, гэбушники, налоговики — все ловят тех, кого легко поймать. Стоит тебе исчезнуть — тебя никто не ловит. Тебя просто никто не видит, вот и всё. Террористы живут рядом с нами в параллельном мире, полностью параллельном, нигде с нами не пересекаясь. Вы не встретите их в обычной жизни, понимаешь. И двойка бьёт туза.
Вы думаете, мы истратим миллиарды долларов на то, чтобы защититься от двойки? А двойка вам в двигатель бросит гаечный ключ, просто гаечный ключ — и вы погибнете. А сколько стоил этот теракт? Да нисколько он не стоил.
За ваш счёт всё сделано. Весь теракт сделан за ваш счёт! Вы сами заплатили за теракт. Сколько стоил грузовик? Да нисколько не стоил.

Когда они сидят на корточках, среди них должен наш сидеть. И всё. Один наш.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да. А потом вы не забывайте, что у нас на самом деле наша система достаточно эффективно ведёт борьбу в Дагестане, в Ингушетии, в Чечне. Но самым главным фактором является неумолимая жестокость.

С.ДОРЕНКО: Ну да, жестокость и желание умереть. Потому что мы раньше исходили из того, что террорист хочет уйти, а эти не хотят никуда уйти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Никуда не хотят уходить. Поэтому если вы обратите внимание, то вы поймёте, что когда обнаруживают очередного так называемого «шайтана» где-то в доме, берут и разносят всё к чертям собачьим.

С.ДОРЕНКО: Да, потому что он не собирается никуда уходить. Ни-ку-да. Спасибо. Это новшество, глобальное новшество. Этому новшеству уже сколько-то лет, десятилетий. Глобальное новшество заключается в том, что вообще борьба с терроризмом вся раньше строилась на том, что террорист хочет совершить преступление и уйти.
И мы говорили: вот подходит террориста на точку, где он исполняет, а вот выход террориста с точки, где он исполнил. Это опрокинуто. Всё, этого больше нет. Скажем так: в XXI веке террорист никуда уходить не хочет, он хочет погибнуть, это его единственная заветная цель. Это уже ставит сразу всю систему борьбы с террористами на уши, потому что мы понимаем, что он не хочет уходить.

Значит, мы не должны даже ему дать замыслить.
Мы начинаем с ним бороться так, как будто он ЦРУ, этот террорист. Мы начинаем бороться сверхпрофессионально, сверхтехнологично и так далее. А он просто присел где-то на корточках и: «Чурум-чурум». А тот, второй, ему говорит: «Чурум-чурум». Взяли по калашу и пошли крошить. Всё.

Теперь вы говорите «мы их поймали»… в смысле — «поймали их трупы». Отлично. Вот они, два трупа. Или один труп, как вчера в Ницце. «Мы поймали его. Вот он, труп». Ну, отлично. А завтра следующий идёт.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Вот смотрите, те сатрапы, которых вы перечислили, — этих сатрапов убрали извне, а не внутри.
Ещё момент. Помните Египет, Хосни Мубарака?

С.ДОРЕНКО: Да, прекрасный был человек.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Типа была демократия. Был Мурси, был бардак. Пришёл Ас-Сиси, выгнал к чёртовой матери и сделал порядок. Значит, всё-таки эта игра уже начинает работать. Значит, всё-таки жёсткая рука должна быть.

С.ДОРЕНКО: Знаете, как это называлось в старое время? «Группа патриотически мыслящих военных».

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Смотрите, ещё маленький момент. Всё время СМИ, телевидение, все говорят «джихад», «исламисты». Простой пример привожу. Сидит какой-то, грубо говоря, извиняюсь за выражение, узбек (даже я, допустим), работает и всё время слышит «джихад». А когда он приходит в мечеть, ему говорят со стороны: «Брат, ты слышишь? Все орут, у нас джихад, надо воевать». Понимаете? Он уже независимо от террористических организаций, вливается в эту среду. И он должен для джихада что-то делать, потому что его и мы толкаем в так называемый «джихад». Это играет огромную роль.

С.ДОРЕНКО: Я знаю это. Абдул, когда первые переселенцы приехали к индейцам, например, они их спросили, они пальцем в них ткнули… Они в себя пальцем ткнули и сказали: «Мы — такие-то. А вы кто?» — пальцем спрашивают как бы. Те говорят: «Мы — ирокезы». У нас та же история с этими джихадистами. Мы к ним приходим и спрашиваем: «Мы — вот такие, русские. А вы кто?» Они говорят: «А мы — джихадисты». По самоназванию, Абдул. То есть они себя так назвали. Ну хорошо. Если бы они сказали: «Мы — X, Y, Z», — то мы бы сказали: «О! X, Y и Z».
Я прихожу к людями спрашиваю: «Вы кто? Ну кто вы? Просто как вас называть? Вы кто?» Они говорят: «Мы — такие-то. Правоверные…» — какие-то слова говорят. Ну, они говорят слова какие-то — например, «кришнаиты». «Мы — кришнаиты. Мы уничтожим ваш мир». Ну, например. Я говорю: «О’кей». И дальше я всё время буду говорить, что они кришнаиты. И всё.
откуда мне знать? Они себя называют так — например, «кришнаиты». О’кей. К другим прихожу и спрашиваю: «Вы кто, ребята?» Они говорят: «Мы — шиваисты». — «Ну, шиваисты, хорошо, молодцы». Если я Эле, например, скажу: «Вот те, которые вторыми приходили», — она скажет: «Шиваисты, что ли?» Я скажу: «Да, шиваисты».

С тех пор мы в следующий, третий, двадцать пятый раз всегда будем говорить: «Это те перцы, которые шиваисты». — «А, о’кей! Я помню. От них пахло карри. Отлично! Прекрасные чуваки». Понятно, да? Так мы говорим «джихадисты»? Мы говорим «джихадисты», потому что они говорят, что они джихадисты. Мы их спрашиваем: «Ребята, чуваки, вы кто?» Они говорят: «Мы — джихадисты». — «О’кей. Хорошо». В смысле, они так сказали. Я не знаю, что мне делать. Как мне их называть? Так называемые джихадисты? Ненастоящие джихадисты? А я не знаю, какие настоящие. Я, честно говоря, не знаю. Я всё время вам говорю в течение всей передачи «джихадисты» в кавычках — это чтобы оттенить, что они так сами себя, по самоназванию они такие. Одни — кришнаиты. Сколько самолётов взорвали кришнаиты за последнюю тысячу лет? Отвечаю: ноль. Сколько самолётов взорвали шиваисты?

Просто «террористы» не описывают явление. Сказать просто «террористы» — это не описывает явление. Надо чуть-чуть сузить — сказать, какие террористы. А какие террористы? Арабские? Нет, почему? Простите, вот пуштунские тоже террористы. Простите, вот же ещё террористы. А вот же узбекские террористы, группа ГТА, группа GTA, которая убивала здесь людей на шоссе. Это какие террористы? Чёрт его знает. Но, что общее что-то есть между пуштунским террористом, узбекским террористом и арабским террористом, произнести нельзя. Нельзя! Ничего нет общего. Ничего нет общего! Ничего, товарищи, между ними общего нет! Значит, мы запрещаем себе думать. Пока мы будем сами себе запрещать думать, мы будем играть в непонятки и мы не сможем описать явление. Когда мы опишем явление, ребята, нам станет легче. Но нельзя описывать! Это запрещено, это неполиткорректно, в особенности потому, что это может раззадорить хороших людей и каким-то образом…

Мы зашиваемся в своей политкорректности. И это разумно, позиция наша разумна, что мы не раззадориваем хороших и не обижаем.
Формула Бейтсона шизофренического поведения: «Нельзя сделать, нельзя не сделать, запрещено обсуждать».
Нельзя сделать — дать отпор. Например, ядерную бомбу взорвать во всём регионе, например, где террористы, — нельзя сделать, запрещено. Нельзя не сделать, потому что ответ надо какой-то дать. И запрещено обсуждать. Это шизофрения. Мы живём в шизофрении, нам нравится, здесь клёво. Добро пожаловаться в шизофрению, товарищи!

Subscribe

  • Очередная встреча России и США

    Кстати, вот про этот сюжет в этом блоге было сразу несколько заметок. Одну я недавно ставил Оригинал взят у vbulahtin в Что касается…

  • С праздником, сепаратисты

    Подумал бегло, а что бы припомнить хорошего про сепаратистов из Северной Америки, дерзнувших создать непризнанное поначалу государство: -- для…

  • Выдать свои кибератаки за чужие_почему Vault7

    Развитие скандала, связанного с очередным корпусом открытых общественности секретных документов, конечно, будут блокировать всеми возможными…

promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 42
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments