Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Categories:

Как герои политической жизни попадают в литературу

Упоминал здесь про прорыв, который сделал С.Лукьяненко в мифологии зомби -- Крохотный шажок для человечества. Огромный -- для зомби.

Но лишь чуть-чуть коснулся того, что Лукьяненко в противопоставление "человеческое-мертвечина" попытался высмеять еще и изъяны нынешних гуманистов-псевдо либералов.

В книге выведены и наши современники, например, Евгения Курицына (Божена Рынска), собравшая в доме для престарелых некоторых политиков прошлого.

Вот небольшой отрывок (есть спойлеры)

– ...Что случилось, куда едем?
– Бунт в пансионате для престарелых... На Рязанском проспекте. Точнее, там два пансионата, мужской и женский, объединённые. «Старушки-веселушки» и «Старики-разбойники».
– Ты ведь шутишь? – спросил я с надеждой.
– Я не умею. При жизни-то чувством юмора не отличался.
– Того, кто придумал название пансионатам, надо пинками гнать от Москвы до Владивостока, – кровожадно сказал я. – Что за бунт? Чего хотят?
– Эвтаназии. И превращения в кваzи.
– Чем угрожают-то? – спросил я.
– Массовым самоубийством, конечно, – ответил Михаил. – Чем они ещё могут угрожать.
– Я боюсь показаться жестоким, – сказал я, – но та ли эта вещь, которой они могут угрожать? В конце концов, окружить этих «Хохотушек-разбойников» кордоном и подождать.
– Они персонал удерживают у себя...
– Вредное какое старичьё

Плакатов было много.
Заранее, похоже, рисовали.
Часть была на бумаге, часть на картонках, а часть – на белых простынях.
Тексты тоже отличались разнообразием.
«Не хотим умирать в муках!»
«Освободите нас!»
«Мы своё отстрадали!»

– На телевидении, слава Богу, всё затормозили. Хотя ругань стоит страшная, директора телеканалов звонят в Кремль, я не знаю, сколько ещё нас смогут прикрывать. А в Сети – да, там уже всё бурлит. «Доведённые до отчаяния нечеловеческими условиями проживания пенсионеры требуют их умертвить…»

Из одного из окон высунулся седовласый, но крепкий старикан. Зорко оглядел окрестности. Помахал рукой людям за оцеплением, что-то неразборчиво крикнул и принялся вывешивать новый лозунг: «#free_quazi».

– Они ведут трансляцию в твиттере, инстаграмме, фэйсбуке… Даже в каких-то экзотических социалках времён своей молодости. Лайвджорнал какой-то…

...В вестибюль из прохода в один из корпусов стремительно вошла женщина лет пятидесяти. Видимо, та самая Евгения Курицына.
Полноватая, при этом ещё бодрая, энергичная.
Рыжеволосая и голубоглазая, в молодости, наверное, была красивой. Хотя настоящий ли это цвет волос и глаз – я бы не поручился. Чувствовалась в лице Курицыной долгая работа многих пластических хирургов. Одета директорша рядового стариковского приюта была в дорогое вечернее платье, совершенно тут неуместное, на локте у неё висела маленькая глянцевая дамская сумочка. Красивая, тоже дорогая, но совершенно не подходящая к платью – чувствовались катастрофические проблемы со вкусом.

– Надо заканчивать, Женя, – сказала Валентина. – Хватит, наигрались. Всю страну на уши поставили.

Евгения Курицына впилась в меня ненавидящим взглядом.

– Кто это? Что эта милицейская тварь здесь делает? Почему вы его впустили? Отрежьте ему уши и выбросьте наружу!

Я даже как-то остолбенел от этого взрыва эмоций и столь неожиданной кровожадности. И торопливо поднял руку:

– Простите! А что именно надо выбросить наружу? Отрезанные уши или меня?

– Юморист, – презрительно сказала Курицына. – Вертухай с потугами на интеллект… Валя, Игорь, Влад – я вами разочарована!

[подозреваю, что под этими именами сделан намёк сразу и на Валентина Юмашева и на Татьяну Дьяченко, Игоря Шабдурасулова и Владислава Суркова)]

К моему удивлению, старики явно смутились, да и на фамильярность никак не отреагировали. Как же эта вульгарная истеричная директорша ухитрилась заведовать пансионатом, да ещё и получить такое влияние? Загадка.

Может быть, впрочем, она умела быть разной.
А сейчас у неё такая вот агрессивная форма истерики?

– Мне никто ничего не велел, – сказал я. – Виктория, очевидно, обещала вам быстрое возвышение, какой-то пост в правительстве кваzи?

– Допустим, – водя пальцем по столу, сказала Евгения.

– Вы же не знаете, какова цена возвышения…

Евгения громко рассмеялась.

– Я? Я – не знаю? Ты дурак, вертухай.

– Вы знаете, что должно произойти – и это вас не смущает? – спросил я.

Курицына фыркнула.

– Почему это должно меня смущать? Есть люди, интеллектуальные, прекрасные душой и телом, достойные возвышения. Перехода на новую ступень эволюции. А есть биоматериал в человеческом образе. Какая разница, пойдёт он на инъекции стволовых клеток ещё до рождения, на органы для трансплантаций в своей бессмысленной молодости, или, как теперь будет происходить, на возвышение элиты? Это самое правильное применение их никчёмных жизней.

– Так вы идейная… – в полной растерянности сказал я.

– Да!

– Идейная людоедка, – повторил я. – Социал-дарвинистка. Ну ничего себе. Вы хоть понимаете, что вас всех всё равно сейчас арестуют? Так или иначе. По-хорошему или по-плохому. С кровью или без. И то, что вы работали на экстремистов-кваzи, будет известно.

Курицына расхохоталась.

– Какое это имеет значение? Вы потрясающе глупы, молодой человек. Неужели так цепляетесь за уходящий миропорядок, за прогнивший человеческий режим? Да пусть меня арестуют, пусть застрелят и я восстану – какая разница? Я знаю, что лишь выгадываю время. Ещё пара дней, и все взрослые на Земле умрут. А меня возвысят.

Её охранник засопел.

– И тех, кто мне помогает, тоже, – неохотно обронила директорша. – Кваzи обещали. Кваzи не лгут.

В её взгляде была искренняя убеждённость. И почти не было безумия. Разве что самую капельку.

– Вас не смущает даже то, что вас возвысят… за счёт детской жизни?

– Оставьте этот пафос, молодой человек! – Курицына повысила голос. – Какая разница!

– Вы какое-то ректифицированное и концентрированное зло, – сказал я растерянно. – Вы вообще не человек.

Я посмотрел на охранника. Крепкий молодой мужик. Самый обычный человек, коротко стриженный и гладко выбритый.

– Вы же слышали, что она сейчас произнесла, – сказал я. – Ваш наниматель сошла с ума. Вы понимаете, чего она хочет? Вы же не отмоетесь никогда, даже после смерти.

До этого мне казалось, что охранник вообще немой. Он не раскрывал рта, никак не реагировал на разговор.

Но тут он внезапно заговорил:

– Мир изменился, полицай. Надо приспосабливаться.

– Выбрось его наружу, – велела Курицына. – Прострели живот, ноги и выбрось, чтобы лежал у порога и орал.

– Могут начать стрелять, – озабоченно сказал охранник.

– Вытолкни, когда побежит – всади пару пуль в спину и скройся, – сказала женщина с таким торжеством, будто придумала что-то гениальное. – Не успеют. А успеют – какая разница? Возвысишься. Я тебе гарантирую.

– Вставай, – велел охранник, шагнув ко мне. Взял за плечо, будто клещами. Вытащил из кобуры мой пистолет, проверил предохранитель, засунул себе за пояс. – И не дёргайся, хуже будет.

– Не могу придумать, что может быть хуже… – сказал я, покорно вставая.

... Старики стояли остолбенев, видимо, никто из них всерьёз не ожидал стать участником или свидетелем схватки. Курицына истошно визжала, до меня доносились призывы выколоть мне глаза, отрезать руки, ноги и гениталии, а также брань в адрес охранника и угрозы оставить его без возвышения.
...

Курицына прекратила визжать и встала. С ненавистью посмотрела на меня. Вытянула руку, тыча в меня пальцем.

– Вы! Вы, подонки, вертухаи, мужланы, нищеброды, коммуняки!

На «вы» она явно перешла не из-за уважения, просто теперь я для неё стал символизировать что-то большее. Не один полицейский, а весь мир в моём лице. Только при чём тут давно почивший коммунизм – я совершенно не мог понять. Видимо, у дамы давно наболело и даже подгорело.

– Думаете, остановите прогресс? Остановите свободу? – выкрикивала Курицына, будто была на митинге. – Заставите лучших людей терпеть засилье серости и быдла? Вы проиграли, вы уже проиграли, вы все сдохнете, а я буду молодая и красивая, и вечно, вечно, вечно буду жить!

А вы все сгниёте, и это убогое старичьё сгниёт, и ты, козёл, сгниёшь!

Это было бы даже смешно, если бы при этих словах Курицына не опустила руку в сумочку и не вытащила оттуда пистолет. Какой-то совершенно незнакомый мне, некрупный, но очень соразмерный, даже изящный.

Ну да, эта женщина слишком себя любила, чтобы пользоваться каким-то древним «ПМ» или чуть менее древним «ПММ», или «стрижом», или даже банальной «береттой». У неё было что-то небольшое, матово-чёрное, хищное и опасное даже на вид.

– Гори в аду! – завопила Курицына наставив на меня оружие.

Два выстрела грянули один за другим. Нет, не «слились в один», потому что Курицына на спуск нажать не успела.

Выстрелила подполковник в отставке Валентина.

Тело директорши рухнуло.

– Старая стала, – сказала Валентина. – Целилась в руку, попала в голову.

– Так точно, – сказал я. – Дважды промазали.

Голову представительнице грядущей элиты разнесло изрядно.

Как ни странно, она всё равно восстанет. Мёртвое тело затянет почти любые раны.

Но возвыситься ей уже не удастся. Восставшие с сильными повреждениями головы не превращаются в кваzи. Одна радость – они и не агрессивны, обычно сидят и неторопливо возятся в земле, вылавливая своё нехитрое пропитание – жучков и червей.

– И впрямь, – сказала Валентина. – Промазала. Просто удивительно. – Она посмотрела на стариков. Лысый держался за сердце, седой выглядел пободрее. – Мальчики, вы бы пошли выпустили запертых. Валидола приняли. И скажите нашим, что хватит бузить… без того заигрались…

– И… кто там командует? Маркин?

– Он самый, – кивнул я. – Капитан Маркин.

– Капитан… ха! Скажи Славику, пусть придёт.

=============

Ну и тексты Божены Рынски Евгении Курицыны Лукьяненко почерпнул из Фейсбука, да.

Так и попадают наши современники в литературу)


Tags: Литература
Subscribe

promo vbulahtin октябрь 31, 2013 17:34 42
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments