Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Ждешь, когда Дракон уйдет с президентского поста чтобы по-тихому шакалить у иностранных посольств

Чуть-чуть продолжу про «Ультранормальность» Натана Дубовицкого раз уж Е.Винокурова посвятила в Znak'е этому свою заметку
Начало Правительство Японии отправляло населявшим леса мифическим демонами-тэнгу прошение...

Согласно предисловию автора, согласно которому роман был закончен еще в 2005 году, однако публикацию Дубовицкий считает своевременной именно сейчас, когда «мы снова вплотную подходим к тому классу проблем, для которых не предусмотрено никаких механизмов отмены и снятия».

В романе герои в 2024 году действительно сталкиваются с проблемами такого рода: президент, которого все называют Драконом, должен уйти на покой, а вот подходящего преемника нет.
Под ковром начинается схватка элит, по улицам бегают юные бандиты — представители молодежного движения правящей партии, на площадях начинаются протесты сторонников несистемного оппозиционера Никиты Воротилова, а в ДК странные лекторы-филологи читают лекции, после которых у слушателей умирают близкие родственники.
Молодой студент Федор Стрельцов оказывается на одной из этих лекций, теряет мать и начинает собственное расследование, в ходе которого раскрывается самый настоящий заговор.
Оказывается, что корень проблем России в ее языке, создающем специфическую систему знаков, в результате чего страна не может существовать вне ручного управления.
Одна из элитных групп хочет воспользоваться ситуацией конца правления Дракона и при помощи лингвистического программирования развалить и язык, и государство:

— Мы с вами, Александр Григорьевич, работаем уже двадцать четыре года, — произнес Дракон, заложив руки за спину в прочный замок. — Бывало разное. Подводные лодки, Кавказ, Крым. Хорошо поработали! По-настоящему славные были времена. Но я никогда не думал, что оставлю дела в таком состоянии.

Столетов подошел поближе, остановился в двух метрах от рабочего стола президента.
— Есть разные решения…
— Мне тут вспомнилась одна сказка, я ее своей внучке читал на днях, — неожиданно перебил его Дракон. — «Царевна-лягушка» называется. Ну, вы знаете. Удивительное дело эти сказки, если подумать. Они как бы дают сразу ребенку коды для типовых ситуаций. Почитаешь ребенку на ночь «Репку», а он потом вырастает и не может свои проблемы решить. Думает, что раз беда, надо всех звать на помощь, в блогах рассказывать, созывать пресс-конференцию, письмо писать президенту. Вы знаете, сколько писем мне присылают в администрацию, когда у людей лампочка в подъезде не горит? Я уточнял тут на днях у Горшевского. В день по сто двадцать приходит, за все время миллион, наверное. А «Царевна-лягушка»… как вы думаете, о чем эта сказка?

Столетов задумался ненадолго.
— Взросление. Может, наследование?
— Там самый интересный персонаж не Иван-царевич. Там очень интересный персонаж царь.

===============
Е.Винокурова:
Рассуждения героев о нации и национальной идее перемежаются описанием сценок из партийной жизни зарисовками из жизни оппозиционеров, националистов, журналистов и политической элиты, причем зарисовками подчеркнуто презрительными.

К примеру, рассказывается, как кандидаты в президенты обходят законодательство, запрещающее агитацию вне выборного периода: по квартирам ходят молодые активисты и предлагают присоединиться к благотворительным и социальным проектам кандидата.
А вот нам кратко рассказывают о судьбе партийных бюджетов, выделяемых центральным аппаратом на работу с населением.
Вокруг партийной структуры образуется большое количество структур-сателлитов, которые проводят круглые столы, субботники и лекции. «Бумагооборот не поспевает за реальными делами», — сетует один из персонажей.
Вот молодежные провластные активисты требуют от студента немедленно бросить учебу и заняться спасением России от заговора Госдепа.
После того как герой отказывается немедленно бросить себя на алтарь Отечества, молодые охранители начинают его избивать, а вскоре «иностранного агента» отчисляют из вуза за неблагонадежность.

Не менее мрачно изображена и оппозиция, бегающая в золотых куртках по площадям и не понимающая, чего толком хочет: то ли конституционной реформы, то ли триумфа русской нации, то ли люстраций, то ли просто бесплатной водки и секса.
Вскользь показаны различные сателлиты власти — политологи, старающиеся произносить как можно больше умных слов, чтобы просто их произнести, журналисты, мало интересующиеся чем-либо, кроме собственных персон, и прочие.

Декан достала бумагу из правого ящика стола и положила ее на стол, хлопнув по бумаге расправленной ладонью.
— Это копия приказа о твоем отчислении! Какова бы ни была причина, такое поведение недопустимо, — произнесла она железным голосом.
...
И только в этот момент взгляд Стрельцова упал на лацкан пиджака Нины Арсентьевны, где на кремовой ткани красовался небольшой серебристый кружок, наполненный внутри белой эмалью с нарисованным поверх специфическим красным крестом. Как он раньше не обращал внимания на этот явный признак партийной принадлежности и политико-корпоративной этики, перед которыми отступает любое человеческое отношение?
— Думаешь, я не знаю, кто чем у меня на факультете занимается? — продолжала она. — Я не могу позволить, чтобы у меня учились экстремисты. Забирай копию и уходи. Я передала справку в Центр «Э». Вряд ли с такой характеристикой тебя вообще возьмут в какой-либо вуз. В следующий раз будешь думать, прежде чем расшатывать конституционный строй и наносить вред духовным скрепам нашего общества.

Довольно быстро главный герой усваивает несколько волшебных фраз, которые любому человеку в России открывают все двери. Например, «Это вызовет недовольство в определенных кругах» в ответ на отказ сделать по-твоему или прозрачный намек на даже внебрачное родство с хотя бы заместителем министра.

Буквально через секунду на экране секретаря появились заветные десять фраз, которые, по словам Горчакова, дадут ему язык для разговора не только с партийными боссами и префектами, но и даже самим Столетовым:

Без комментариев.
Это вопрос перераспределения полномочий между федеральным центром и регионами.
Это неотъемлемая часть нашей культуры.
Решим вопрос согласно установленной процедуре.
Мы действуем строго в правовом поле.
Это вызовет недовольство определенных кругов.
Мы подготовим публичное заявление.
Не может не вызывать озабоченность.
Заниматься политическим шантажом.
Мы призываем к диалогу.

На этом фоне герои непрерывно рассуждают о функциях языка, системе знаков, которая формирует личность, и, конечно же, о суверенитете и национальной идее.

Стройные интеллектуальные рассуждения некоторых героев должны убедить нас в том, что происходящие вокруг них события романа — это продукт тонкой игры с философской концепцией в основании.
— Кому принадлежит язык?
— Нам всем.
— Кому всем?
— Людям…
— Язык — такая же форма собственности, как и магазин, квартира или машина, — продолжил Горчаков. — И у него тоже есть хозяин, который обладает всеми правами на язык. Это касается и русского языка. Возможно, в будущем право пользования языком будут лицензировать, как сейчас сертифицируют уровень его владения. Но пока что язык находится в широком употреблении не вопреки, а при попустительстве его владельца. Вы пользуетесь языком quantum satis, я им пользуюсь — все мы используем то, что принадлежит не нам. И я уверен, что владелец русского языка тебе известен.

Федор хотел было автоматически пожать плечами не подумав, но вовремя спохватился и задумался.
— Президент? — неуверенно произнес он.
— Ну конечно же нет…
— Нация?
— Нация! — кивнул Аркадий Борисович. — Национальное правительство действует от имени нации, чтобы управлять языком, внося туда новые значения и выбрасывая старые в интересах оптимизации управления. Я как-то хотел рассказать вам про одно интересное слово — «мир». То, что пишется через «и» с точкой. Русский народ, каким мы знаем его сейчас, это недавний конструкт, которому едва ли будет сто пятьдесят лет. Во времена Российской империи он представлял собой кучу разнородных общин, отличающихся друг от друга иной раз больше, чем москвичи от чеченцев. Но и слово «община» они тоже не использовали. Это слово — поздний креатив историков. Сами члены общины использовали в отношении себя слово «мир»…
— Через «и» с точкой?
— Да. Отсюда такие выражения как «на миру и смерть красна», «с миру по нитке», и тому подобное. И этот «мир» ограничивался самыми дальними землями, какие община может вспахивать в течение дня. Каждый такой мир обладал огромной автономией — либо формальной, либо неформальной — и даже имел право на самооборону. Ubi bene, ibi patria. Разумеется, эти миры как единицы самоуправления всегда представляли опасность для централизованной империи. Государство всегда с ними боролось, но победить смогло только ближе к двадцатому веку и не без помощи языка. Реформы Витте и Столыпина по облегченному выходу из общины и введения права частной собственности на землю стали самой удачной операцией против общины. Они ее окончательно подорвали. Помочь стереть ее из истории им помог новый инструмент — возможность выкинуть слово «мир» через «и» с точкой через реформу языка, ибо silentium est aurum. Мир с тех пор означает ойкумену — неведомую и абсурдную бесконечность, то, что означало слово «мир», превратилось в безликое «община», под которое подпадает все, что угодно, включая колхоз, который никакой автономии не имеет вообще. И родина — она тоже превратилась из узколокального ландшафта в анонимную протяженность всей страны, которая неожиданно вся стала для каждого родина. Что чушь полнейшая и с исторической, и с онтологической точки зрения. Но очень удобная в управлении людьми, потому что некоторым не хватает возможностей выйти за пределы понятия «родина» и отказаться за нее умирать.

Е.Винокурова:
"Однако продукт совершенно не равен концепции, более того, совершенно непонятно, зачем вообще нужны сложные концепции, если их результатом становится политический продукт такого качества, как показан в романе. Зачем нужно психолингвистическое программирование, если в итоге партия все равно освоит любой выделенный бюджет, по центральной площади страны бегают неоязычники в волчьих шкурах, со сцены с обличительными речами выступает бывшая проститутка, а кандидат от силовиков просто пытается перекрыть оппонентам весь кислород?

Более того, немногочисленные интеллектуалы-государственники (которым автор явно симпатизирует) не дают ни себе, ни читателю ответа на неизбежно возникающий вопрос: для кого именно они пытаются спасти страну? Для юных провластных хунвейбинов? Для бывших проституток, выступающих на митингах? Для партийных деканов факультетов, пишущих на студентов доносы в центр Э? Для детей Дракона, одного из которых уже «купили бояре», а под второго «бизнес уже подложил дочку»?

Судя по ряду реплик, для охранителей-интеллектуалов в романе государство, разумеется, суверенное, является самоценностью и самоцелью, а нация является не совокупностью отдельных индивидуумов, но неким цельным существом, фактически одушевленным. Но никакого ответа на вопрос, «ради чего и кого все это», мы не получаем, и поэтому финал оказывается самым слабым местом: лихо закрученный сюжет получает самую рутинную развязку и крайне неубедительную концовку, где, вроде как, все уезжают в счастливое будущее, но даже при легком приближении мы видим, что никакого счастья в этом будущем нет. И ради чего была нужна сложнейшая интеллектуальная конструкция — непонятно".
=============

Еще фрагмент из книги:
Он достал из кармана небольшой планшетик, не многим крупнее смартфона, на котором помимо серебряного яблока отображалась надпись «iSecretary». Их еще называли «ай-секами». Нейронная сеть с характером и свойствами друга, которая не подведет. Так их позиционировали, когда выпустили на рынок.

Иван положил бутылку на бок на стол, а сверху расправленную ладонь, и, несколько скучая, принялся катать ее туда-сюда по столу.
– Матрёна говорила, что, когда мы родились, все мозги достались тебе, а мускулы мне. Теперь чего-то я начал сомневаться… – Иван поставил бутылку на донышко и отодвинул подальше от себя. – Я тебе как русский человек русскому человеку говорю. Русским языком опять же. Инфаркт это был. Это когда в натуре никто не виноват. Бывает, короче. Это когда основа мутки на пересечении устраивает, там бывают сходняки с говном, и, если кого постелят, во тогда да, есть чувак, которому мусора руки крутят и – в обезьянник. Это я понимаю. Но тут-то долбаный инфаркт, Федя!
...
– Чего с колтуном делать будем? – Иван кивнул в сторону отца.
Тот после очередного приема вглядывался в полупрозрачную муть стекла, пытаясь определить на глаз оставшийся объем. После последней победы над зеленым змеем прошло больше трех лет, и теперь все труды снова оказались насмарку.
...
Когда он отнял руки от лица, то увидел свое отражение в банном зеркале. Никаких сомнений не оставалось, это лицо жертвы из второсортных голливудских фильмов в духе survival horror. «Вот что они с нами делают, твари!» – пронеслось в голове Федора. Как бы соглашаясь со своей первой мыслью, рожденной подсознанием, он грустно улыбнулся и ткнул указательным пальцем в свое отражение в зеркальном серебре.
– Ну уж нет… – произнес он вслух. – Так дело не пойдет! Страну развалили, и за нас взялись!..
...
– Еще начался сбор подписей за выдвижение Никиты Воротилова в президенты. Я в закладки положу, потом посмотрите, – добавил не в тему iSec.
– Давай на «ты»? – предложил Федор.
– Полностью согласен…
– Тогда заткнись!

Федор вышел со своего смартфона в Интернет и принялся искать на официальном сайте Консервативной партии Центра список первичных ячеек, связанных с Домом культуры. Вскоре ему это удалось: на домашней странице одного из местных отделений выпал целый список проектов и мероприятий, где адресом указывался ДК. Никаких «разговоров о языке», он там, правда, не нашел, как, впрочем, и любых других мероприятий в тот самый день и в то самое время. Но это оказалась та самая ячейка, и приемный день у нее – понедельник.
...
– Что ты знаешь про «разговоры»?
– Какие еще разговоры?
– «Разговоры о языке», там, где мы с тобой последний раз пересеклись. Ты знаешь кто это проводит, как его зовут, где он работает? Мне тема кажется очень интересной, хотел бы узнать поподробнее.
Денис сдержанно рассмеялся, но вскоре смолк, понимая, что это не по случаю.
– А что такое? – уточнил он. – Металлургия тебя больше не привлекает?
– Да как сказать… Я думал, что знаю из чего устроен этот мир, но теперь понимаю, что наш МИСиС нихрена не подготовил меня к тому, как жить. Я после лекции понял, что вообще ничего не знаю… Ну ты понимаешь? Об обществе, о людях…
...
– Я был на встречах всего три раза. Подготовительные, как я понял, раз в месяц проходят. Для тех, кому интересно, попадают в небольшие группы по десять-пятнадцать человек. Я попал в одну, там много говорили о том, какие проблемы у современного русского языка, что-то про лингвистические развалины, знак и значение, и что надо делать, чтобы вернуть языку былое могущество, ну и страну возродить. Я так это понял. А на вторую встречу в этой группе я не попал, мать тяжело заболела, пришлось по врачам ее таскать. Ну и меня исключили, восстанавливался. – В голосе Мешкова чувствовалось изрядное, почти нарочитое сожаление. – И вот я решил снова записаться с нуля в новую группу. Но в принципе можем попросить, чтобы нас в одну зачислили…
...
– Все началось в восемьдесят восьмом, – затянул он свою старую пластинку, – Мне тогда было как вам сейчас – двадцать два года. Ну, я уже отдельно тогда жил, учился на кафедре русской литературы Тартуского университета. Заканчивал учиться. Они тогда создавали Народный фронт. В то время все это делали – и на Украине, и в других странах. Они говорили, что отделяться не собираются, и что только поддерживают перестройку. Это я теперь понимаю, что они никогда не хотели быть вместе в одном Союзе. – Отец слегка сполз с дивана, но от окончательного падения его удерживала подушка и упор рукой, который он как-то подсознательно принял. – Уже через полгода в Таллинне началась «Поющая революция».

Мне тогда родители из Таллина позвонили и сказали, что молодежь объединяется вокруг нацистских символов и готовится выдворять из страны русских. Они их называли «оккупантами». Да и мне тогда тоже было нелегко, по вузам и общежитиям ходили патрули, как сейчас агитаторы ходят перед выборами. Еще звучали разговоры о том, что Эстония станет независимой, а нашу кафедру закроют, так как мы пропагандируем язык оккупантов.

После провокации в девяностом, когда русские Эстонии ворвались на территорию Верховного Совета, стало понятно, что мы вне закона. Нас очень быстро сделали врагами нации. Я уже два года как вуз закончил, работал преподавателем, готовился на третий поступать в аспирантуру. Уже тогда нельзя было найти нормальной работы для русских, не то что по моей специальности. Это случилось в мае. Я гостил у родителей в столице. Отец тогда во время обеда поднялся из-за стола, подумал немного, и говорит: «Все, дальше тут житья не будет, надо уезжать». В тот же вечер мы собрали вещи, кое-какие деньги – и переехали в дом наших родственников под Самарой. А через год Эстония стала независимой…

– История очень кстати, – проворчал Федор.

Александр Емельянович утратил остатки сил и окончательно съехал на красный выцветший ковер, постеленный на полу, где уже лежала пустая бутылка, тапки и белый длинношерстый кот по прозвищу Ельцин. Такой толстый, с морбидным ожирением, словно дважды кастрированный.
...
На стене – панель для районной газеты. На выцветших листах обсуждалось сколько район собрал гуманитарной помощи для жителей непризнанной республики Черноруссия, сколько оппозиционеры из «Наблюдателя» украли, когда Воротилов был советником губернатора, да о том, что вашингтонские ястребы виноваты в кризисе на Шри-Ланке. Излюбленные темы эпохи нового застоя.

...В одном из кабинетов, дверь которого приоткрылась, играло радио. Передавали какое-то ток-шоу, одно из тех «новых форматов», которые расплодились как раз перед выборами. Все знали, что так обходят учет средств, выделенных на предвыборную кампанию. Особенно сейчас, за два месяца до официального старта предвыборной кампании. Помимо официальных трат многие кандидаты предпочитают приплачивать участие в ток-шоу, чтобы те доносили его позицию. Это не считалось политической рекламой, хотя и являлось ею. Ну а ведущие и продюсеры всегда рады заработать на лживой популярности кандидатов.

Выступал как раз один из них. Вроде бы он хотел внести изменения в конституцию, так как считался оппозиционером и выступал против власти, чья мощь держалась на ее незыблемости. Видимо, он считал остроумным шатать основы власти в надежде получить свои полтора процента узнаваемости.

– … а мы снова в студии «Серебряного дождя» обсуждаем назревающую конституционную реформу, – произнес широко известный ведущих Владимир Петухов. – С нами вместе кандидат в президенты Михаил Порохов и председатель недавно созванного Конституционного собрания, бывший депутат Государственной думы от партии КПЦ, Игорь Травин. И, кстати, у нас есть звонок. Слушаем…

Раздалось тихое шипение.
– Здравствуйте, меня зовут Иван, я из Хабаровска. Я простой парень, мой папа – милиционер… Скажите, вот вы собираетесь менять конституцию, а что для вас вообще конституция? Это как «constanta» – незыблемое состояние чего-то, причина для всего остального, или как «конституция человека» – то, что оценивается по факту? Но тогда это последствие, а не причина, и первичен сговор, который конституция уже конституирует, закрепляет…

Звонящий, судя по интонации, хотел развить свою мысль дальше, но его, видимо, специально оборвали.
– Да, спасибо Иван, – продолжил ведущий. – Странные вопросы задают нам последнее время наши граждане… Да, и все же: конституция, по-вашему, это причина или следствие? Отсюда и понятно, можно и стоит ли ее менять…
...
– Вы из «младоцентрят»? Да-да, мне звонили из центрального комитета, просили помочь с грантами в обход конкурса…
– Нет-нет, вы нас неправильно поняли, – поспешил исправить недоразумение Федор. – Мы просто живем здесь, в этом районе. Хотели бы узнать подробнее о встречах, которые проводит партия.
– Встречи? – Партийный функционер поморщился. – Я вас не очень понимаю…
– Встречи в ДК. По поводу русского языка.
– «Разговоры о языке», по вторникам с полудня до шести, – добавил Денис.

Михаил Афанасьевич снова нахмурился, но в его глазах читалось не недопонимание, а что-то другое.
– Да, к нам часто обращаются различные организации с предложениями проводить определенные мероприятия. Мы предоставляем им для этого площадку: Дом национальностей, Дом культуры, Дом молодежи или что-то еще. Если вы чем-то недовольны, напишите заявление, и мы попробуем разобраться в этом.
– Нет-нет, – снова заговорил Федор, – мы всем довольны. Просто хотелось бы узнать подробнее: кто эти встречи проводит и как выйти на лектора…
– Я вас не совсем понимаю…
– Нам очень понравились лекции! – донес основную мысль Денис. – Хотим узнать больше.

Партиец отнял руки от подставок с одними бумагами и принялся рыться в других. Через некоторое время он вынул пару листков, внимательно просмотрел их несколько раз, а после задумчиво взглянул сперва на Федора, потом на Дениса.
– Понравились лекции? – уточнил он.
– Да, очень интересные, – подтвердил Стрельцов.
– Мда-а-а-аа… – протянул Михаил Афанасьевич, – Не понимаю… не понимаю…

Действительно в ДК проводились лекции по русскому языку, но в договоре почему-то не указано кто проводил. Это очень странно. Обычно в договоре пишется, кто проводит встречи. Это нам надо для отчетности.
Николаич, да я это… Тут у нас черт знает, что с договорами. Мог бы помочь уточнить кое-что?.. Ну да, по сто семнадцать… – Он утвердительно кивнул головой. Скорее для себя, так как на том конце провода его никто не мог видеть. – Двухнедельной давности договор. Лекции какие-то по русскому языку… Да! Да! По линии культуры – твое же?
...Похоже, этот договор нам сверху спустили, – многозначительно произнес он. – Такое бывает иногда, когда свои что-то проводят, а документы задним числом оформляют. Ну вы понимаете…
– Не совсем, – вставил Денис.
– Ну, как вам объяснить, – На лбу Михаила Афанасьевича чуть ли не моментально выступил обильный пот, а щеки заметно покраснели. – Партия в районные ячейки выделяет бюджеты на работу с населением, но подрядчика редко удается найти. Особенно толкового. И потому возле партии всегда образуется множество различных групп, готовых проводить круглые столы, конференции, субботники, лекции по антитеррору, по всяким государственным темам вроде русского языка или истории… просвещение, так сказать… И они всегда на расстоянии вытянутой руки. Получили бюджет – сразу есть кому освоить, не надо никаких тендеров устраивать как при госзакупках.

Он снова посмотрел сперва на Федора, потом на Дениса – исключительно ради того, чтобы убедиться, что его понимают.
– Вот. И поэтому часто бумагооборот не поспевает за реальными делами. Мы ведь прогрессивная партия. И у нас… так бывает, что мероприятия распланированы, а кто их будет осуществлять до конца не понятно. Какая из групп успевает, та и делает, а мы потом в готовые шаблоны документов – уже с печатями, подписями – просто дописываем исполнителя…
– И что же теперь делать?
– Думаю, вам надо поговорить с Новиковой из префектуры. Она занимается вопросами культуры и образования. Без ее согласия ничего не происходит. Так что если кто-то и знает о лекциях, то это она. – Михаил Афанасьевич откинулся в кресле, приняв расслабленную позу. – Смело идите к ней, она вас примет. Скажете, что от меня.

Федор, так и не получив никаких вразумительных ответов, поднялся, настороженно поблагодарил за уделенное время и вышел из кабинета. Вскоре его догнал Денис.
– Надо было «спасибо» что ли сказать…
– За что? – удивился Федор. – Он нам ничего не дал. Послал нахрен к какой-то Новиковой. Черт знает что! Пилят деньги напропалую, непонятно кто непонятно на что средства сливают, проводят лекции, и не найти ни заказчиков, ни исполнителей. И так везде в нашей стране.
– Да ладно тебе, они же свои деньги пилят, а не бюджетные. Свои могут на что угодно тратить.
– Свои? Это же КПЦ. Они эти свои деньги тоже получают в госбюджете, неужели не понятно?
...
Тут же в Интернете он записался к ней на прием. В лучших традициях «цифрового правительства» сайт трижды не желал принимать заявку от Стрельцова, постоянно сообщая то о том, что проверочный код введен неверно, то о том, что произошла «ошибка при заполнении формы №11». После того как форма наконец-то ушла, вывалилось сообщение: «Пожалуйста, запомните или запишите ваш приемный номер – 03115».
– Прикинь, уже все перешли на цифру, и все равно прием в префектуре по талонам, – насмешливо произнес Федор. – Скоро будем в онлайне узнавать график отключений горячей воды!
...
– Ты знаешь, на самом деле это очень интересная теория, о которой нам тогда рассказывал человек в ДК. Может быть, даже мы сможем освоить некоторые приемы, когда с ним разберемся.
– Какая еще теория?
– Теория о том, что человек не может подумать ни о чем, для чего в языке нет слова, и о том, что все, для чего есть слова, неожиданно оказывается реальностью, даже если доказать, что на самом деле в природе этого нет.
– И что же?
– Я нашел несколько психолингвистических форумов в Интернете. На форуме Национальной комиссии по русскому языку меня сразу забанили, а на других я попытался сформулировать эту теорию своими словами. У меня это плохо получилось, но некоторые пользователи вроде поняли меня правильно. Они начали называть слова из других языков, и я, слушая их значения, начал понимать, что многие вещи для них были реальностью, а мы этого просто не замечаем. Ну вот смотри… – Федор на секунду остановился и зажмурился, чтобы вспомнить первое из них. – В японском языке есть такие слова как… «баккушан»… «кайакумама» и… «тсудоку». Первое – девушка, которая выглядит сзади шикарно, но оказывается страшненькой спереди. Второе – мама, которая неустанно толкает своих детей к успеваемости. А третье – купить книгу, но не дочитать её до конца. Представляешь? Я никогда не обращал внимания на эти явления, но, когда эти слова названы, я понимаю, что не все страшненькие девушки – страшненькие. Есть градация. Часть из них – баккушаночки. И не все книги хлам. Некоторые из них – тсудочные – выглядят интересно, а хлам у них только внутри…

...Смотри: он говорил, что также можно показывать вещи, называя их определенными словами, а можно прятать, скрывая названия…
– Заставлять людей слава забывать, что ли?
– Ну почти. Во-первых, да, можно извлекать слова из словарей и из обихода. Я тут вспомнил лекцию по истории металлургии. Наш препод говорил, что, когда коммунисты сто лет назад пришли к власти, они принялись строить промышленную индустрию по всему СССР. А общество тогда было аграрным, связанным с землей и способами его обработки. Это значит много детей, ведь дети – это новые рабочие руки, больше земли надо обработать. Ну и немобильность. Ты же к земле привязан – сиди и паши, никуда не ходи. Коммунистам потребовались новые люди, которые женятся поздно, рожают мало, а сами способны ездить по всей стране по всяким этим… «стройкам века», короче… Ну и новый образ жизни не включал в себя всякие развитые родственные связи. Это то, о чем тот лектор и говорил: мы утратили большую часть родственников, просто забыв, как они называются.
...Во-вторых, скрыть можно не только что-то спрятав, но и замаскировав под что-то другое. Основы камуфляжа. Все, что мы делаем или говорим, на самом деле это не совсем то же самое, что мы на самом деле делаем или говорим. Это как бы политкорректность. Чтобы не обидеть человека. Я сам вчера до этого дошел. Ко мне вечером подошел пьяница и говорит: «Дай десять рублей на лекарства». Он же не лекарства хотел купить. Он хотел купить выпить. И знак подал соответствующий, чтобы выглядеть лицеприятно. А я ему ответил, что не подаю по средам. Тоже как бы знак подал, что на водку не дам. И вот все общение между людьми происходит в виде знаков. Девушка говорит: «Я с тобой в кино не пойду». Это значит, что не переспит с ним. Работник говорит: «Чтобы выполнить эту работу, надо сперва провести комплексную оценку ресурсов». Это значит, что делать эту работу лень, и смысла никакого в ней нет. Мама говорит: «Дочь, не пора ли тебе замуж?». Это значит: «Дочь, может хватит сидеть на моей шее, найди работу и конуру, где будешь жить»…
...
– Это хорошо, что вы обратили внимание на эти наши недочеты, – продолжала слегка разочарованно Энгельсина Никоноровна. – Сейчас время такое. Дракон, как вы знаете, уходит. Отпрезидентствовался. Ну и элиты на разных уровнях готовятся, кадровая ротация, смена лиц. Наш префект как раз скоро уходит, а нам надо дела в порядок привести. И здесь тоже хвосты подчистить. Перед выборами будет не до этого.
– Я и не думал, что это такая проблема, – находясь в некоторой прострации, произнес Федор. – Президенты же и так постоянно меняются – через выборы.
– Выборы-то конечно выборы. Но не все так просто. Когда Дракон пришел к власти в двухтысячном, была настоящая разруха. Вы и не родились тогда еще. Да и сейчас мало кто об этом что помнит, а еще больше народу не хочет об этом никогда вспоминать. С тех пор он многое изменил: прекратил войну на Кавказе, присоединил Крым, поднял экономику. Страна стала настоящим произведением искусства. Но он не может дать нам никакой другой цели. Особенно сейчас, когда он стал стар. Многое продолжает держаться на его слове, личных договоренностях. Приди к власти другой президент, Порохов, например, начни он проводить свои реформы и прочие перемены, и те, кто с Драконом договаривался, разбегутся. Вон, в Чечне заявят, что порядок в республике только потому, что Кадыров с Драконом в две-тысячи-лохматом году по рукам ударили. Нет Дракона, нет и мира в Чечне. Ну и во всем так: от внешней политики до мира внутри государства.

– Так может другой президент придет и даст новую национальную идею?
– Нет никакой национальной идеи… Это миф. Теоретики Великой французской революции, когда придумали такое понятие как «нация», определили ей только одну идею – всеми силами повышать образ жизни. Так что нет никакой цели. И не будет. И Дракон ее дать не в состоянии. Национальная идея может быть сформирована на том национальном языке, который может обеспечить мировое господство, а русский язык так зареформировали, что он ничего не может. Мы живем на руинах языка. В нем слова расходятся с понятиями, другие слова никто не понимает правильно. Например, все уже забыли, что дверь нельзя открыть. «Открыть» можно только крышку. А дверь – это створа. Ее можно только отворить. И так сплошь и рядом. Чему удивляться, что у нас остался один только Дракон. А цель дракона… – Женщина вопросительно подняла глаза на Елену.

– Охранять золото! – выпалила та.
– Да-да, охранять золото, – констатировала чиновница. – Вот он и охраняется золото, пока никто не разворовал. Мыши всякие подворовывают, конечно, помаленьку. Но стратегические запасы – не только денег, но и инфраструктуры, «Первый» телеканал, сотовая компания «Старший брат», нефтяной и газовый бизнес, идейные активы – не разворованы. И как только Дракон уйдет, тут-то они все и накинутся, тут-то они все и повылазят на свет Божий…

Энгельсина Никоноровна задумчиво развела руками, показывая всей своей фигурой ту глубокую безысходность ситуации, в которой оказалась и она, и ее посетители, и вся страна вместе с самим Драконом.

– Но разве у Дракона недостаточно власти чтобы что-то сделать? – Федор оглянулся инстинктивно по сторонам, словно шпионы Дракона могли следить и за этой комнатой. Подсознание говорило, что не стоило болтать лишнего, но сознание требовало прямые ответы. – Ну, я там не знаю. Выборы подкрутить – чтобы к власти пришли правильные люди, которые ничего не испортят, все сделают правильно. Приемник какой-нибудь. Как в восьмом году.

– А что такое власть? – неожиданно спросила чиновница.

Пока Федор соображал, Елена чуть привстала на своем кресле и выпалила:
– Когда побеждаешь на выборах и можешь делать все, что считаешь нужным. Когда общество дает тебе право решать его судьбу – по Конституции.
– Власть дает Конституция?
– Да, – пояснила девушка. – Конституция делает власть человека официальной… а Дракон – гарант того, что Конституция работает.
– Но ведь конституция – это лишь бумага, исписана буквами. Она ничего не может делать с властью и человеком.
– А что дает человеку власть?
– Победа на выборах… – неуверенно ответила она.
– То есть ты считаешь, что власть приходит к человеку после того, как он набьет исписанной бумагой деревянный ящик?

Энгельсина Никоноровна несколько обреченно пожала плечами.
– Я боюсь, все эти разговоры о демократии, священном институте выборов, процедурности и легитимности – лишь разводки для среднего класса, для людей, которые не задумывались о природе власти, и которые не считают нужным разбираться в этом вопросе. Дракон пребывает во власти уже почти четверть века, и он не дает нам об этом забыть. Он создал власть… а власть можно только создать. Ее нельзя ни украсть, ни присвоить, ни обменять на резаную цветную бумагу… и власть Дракона никем не ставится под сомнение, пока жив Дракон. Но пока жив Дракон, жива и его власть. А написана власть может быть только на определенном языке. Поэтому то, с чем вы ко мне пришли, намного важнее того, насколько вы это себе представляете.
– То есть это не распил бюджета, а что-то другое? – уточнил Федор.
– Есть еще кто-то, кто не проявил себя. И он не хочет, чтобы его дела оказались замечены. Поэтому он пользуется правовой неразберихой чтобы делать свои дела и, в конечном счете, построить необходимый язык, на котором будет написана власть. Ваше открытие интересно, но оно очень не вовремя.
– Вы кажетесь разумным человеком… – настороженно произнесла она. – Я это по глазам вашим поняла. И ваша цель не в том, чтобы организовать кружок русской словесности. Кто знает, может именно у вас что-то и получится.

Толстая папка неопределенно цвета легла ему в руки.
– Что это?
– Приостановленные контракты с различными НКО по госзакупкам. Попробуйте найти похожие случаи, и, может быть, сможете раскрутить цепочку.
– А вы? – спросила Елена.
– Завтра уволят Вихалевского, а значит подходит и мой черед. Префектуру возглавят новые люди. Пока будут делить власть, никто не хватится папки. Так что желаю удачи…
Вполне возможно, что вы разберетесь во всей этой странной истории. Может и я чем смогу помочь, пока на своем месте еще нахожусь. Вы держите меня в курсе ваших поисков. – Она достала из нагрудного кармана пять или шесть визиток, две отдала Федору и Елене, а остальные положила на клавиатуру, аккурат ребром между рядов клавиш. – Буду за вами присматривать. Мне самой интересно, что это за заговор такой любопытный у нас за спиной происходит…

Tags: Литература
Subscribe
promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 40
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments