Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

"На меня глядят двое чертей: зеленые лица, светящиеся глаза, хищный оскал"

Поскольку я довольно глубоко погружался в Историю Сандармоха и даже сделал любительскую попытку описать оставшиеся мне непонятными белые пятна истории (последняя заметка Сандармох_Укоренение историографии в цифре -- там можно всю историю по многочисленным ссылкам пройти), мне интересно всё, что связано с этой историей, в т.ч. с арестом Ю.Дмитриева, на который сегодня обратил внимание бывший сотрудник КГБ ГГГудков-старший.

Геннадий свой пост якобы в поддержку Дмитриева посвятил кричалкам /опять появились "многие МИЛЛИОНЫ"/ и выпячиванием себя любимого


Сегодня действительно начинается важный процесс -- над Ю.Дмитриевым.
И в нём важно разобраться без эмоций

С арестом Дмитриева (и с архивами) действительно следовало бы разобраться и прежде всего для того, чтобы не было спекуляций на этот счет, но сейчас я хочу в статье, посвященной Дмитриеву, выделить не описание уголовного дела, по которому его арестовали, а описанием самого Дмитриева как личности.

И можно это описание сопоставить с фактом -- что именно этот человек создала основу "корпуса информации про Сандармох", который сейчас позволяет кричать о многих миллионах расстрелянных по разнарядке.

Итак, перед нами кропотливый исследователь благодаря которому перед нами возникла История Сандармоха.

Я прежде всего себе задаю вопрос -- а каким должны быть основные качества исследователей сложных конъюнктурных чувствительных для общественного мнения вопросов истории?

И себе отвечаю: умение сомневаться, прислушиваться к кардинально противоположному мнению /даже идеологических оппонентов/, готовность корректировать своё мнение в связи с новыми фактами и обстоятельствами...

Далее отрывки про Ю.Дмитриева из статьи "Дело Хоттабыча" + несколько моих комментариев.
Прежде всего интересно разобраться, каков этот исследователь безотносительно уголовного дела:

"Ну, он такой мужик, своеобразный... — эти слова я слышал почти от всех, кого начинал расспрашивать про Дмитриева. — Может и на три буквы послать, если что..."
...он с этой своей громогласностью, дикостью, неустроенностью - впечатление производил, конечно, колоссальное.
История Дмитриева - это история какого-то очень драйвового юродства.

Из их рассказов я начинаю понимать, что это какой-то очень необычный и самобытный парень.
Описывался человек очень резкий, эмоциональный, со сложным характером (почти все употребляли слово "ершистый") - однако при этом прямой и чрезвычайно открытый, технарь-работяга с шукшинским характером.
В юности поучился в медучилище на фельдшера, но бросил.
Пару лет отсидел за драку, работал слесарем в банно-прачечном комбинате, начальником каких-то кочегарок в ЖЭКе, рабочим на слюдяном заводе.
Водил туристов по Карелии, научился выживать в лесу.
А в перестройку, как многие, увлекся политикой - из зоны он вернулся антисоветчиком.

В 1988 году Юрий, увлеченный борьбой с руководящей ролью КПСС, на общественных началах сделался помощником народного депутата СССР Михаила Зенько.
Однажды ему позвонил репортер газеты «Комсомолец»: в гарнизоне Бесовец обнаружены человеческие останки.

=============

Далее -- на основании исканий эмоционального человека появилась лирика:
"В один из дней, в середине октября 1937 года к соловецкому причалу из Кеми пришли три баржи.
Зеков неожиданно выгнали на генеральную проверку.
Там зачитали огромный список, больше тысячи фамилий, отправляемых в этап. Дали два часа на сборы.
Больше о людях, увезенных на этих баржах, никто ничего не слышал. Они никуда не прибыли, не всплыли больше ни в документах, ни в воспоминаниях. Возникла легенда, что баржи были утоплены в Белом море.
Родственникам десятилетиями выдавали фальшивые справки: «десять лет без права переписки», «находится в дальних лагерях», «умер от воспаления легких, от инфаркта…».
...
И дальше как обычно -- появляется трость:
"Чтобы усмирить кричавшего осужденного, железной тростью как холодным оружием проколол осужденного насквозь и тем самым прекратил крик"
[снова отмечу, что трость появляется только в ноябре 1937 и нет никаких свидетельств о её систематическом применении + исследователи обходят мимо стороной тот факт, что железную трость подарили Бондаренко при открытии Туломской ГРЭС... но во многих заметках про Сандармох эта конкретная трость получает множественное число и постепенно получается, что палачи регулярно прокалывали заключенных железными тростями ...]

Команда, работавшая в лесу, загодя выкапывала большие глубокие ямы в легком песчаном грунте.
Рядом разводили костры — для обогрева конвоя и освещения.
Машины подавали к ямам, людей по одному вытаскивали из кузова. В ямах находились палачи - Матвеев, Алафер, Бондаренко и Шондыш. «В указанной яме приказывали арестованному ложиться вниз лицом, после чего в упор из револьвера арестованного стреляли», - писал в показаниях Матвеев.

[втроем расстреливали каждого заключенного в яме -- именно поэтому при раскпоках "Мемориал" обнаружил три гильзы на 231 извлеченный из земли труп]

На самом деле многие уже были полумертвы.
Тех, кто казался еще бодрым или что-то говорил, били по голове колотушкой, сталкивали на дно ямы и стреляли.
Покончив с очередной партией, одна часть расстрельной команды возвращалась в Медвежью Гору за следующей, а другая рыла новые ямы. ...

"Позднее чекисты произвели их учет и отметили нерасхищенные вещи: чей-то микроскоп, готовальню, гармонь, шинели, ситцевые дамские платья, детский пиджачок. Ценности сдавались в финотдел ББК НКВД: деньги, кольца желтого и белого металла, зубы и коронки желтого и белого металла, иконы, образки, кресты, царские монеты".

напомню несколько фрагментов истории БелБалтКомбината
Наказание за носки и использование колотушек
Машина террора

Дмитриев подружился с председателем петрозаводского "Мемориала" Иваном Чухиным.
Тот тоже был любителем: подполковник милиции, который заинтересовался историей Беломорканала и с головой ушел в прошлое.

В 1989 году по указу Горбачева были открыты архивы НКВД - и друзья в них поселились.
Отчеты наркомата внутренних дел со списками расстрелянных, протоколы заседаний "троек" и "двоек", визы спецкомиссий НКВД и прокуратуры, утверждавших списки будущих жертв, справки о реабилитации - ворохи несвязанных друг с другом документов с тысячами и тысячами фамилий исчезнувших людей.

- Сидел в ФСБ, заполнял эти все карточки, несколько тысяч штук – дату ареста, ну, все по мелочи.
А потом, когда карточки кончились, я понял, что у нас громадные дыры в списках. Нам пишут люди, спрашивают, а мы в своей картотеке их родственников не видим. И тогда я решил, что все это лажа, чем мы занимаемся. Я снова пришел в ФСБ и говорю: «Мне дела не нужны. Дайте мне протоколы заседаний «троек» с актами». И вот тут все пошло и поехало... Это было что-то. Копировать мне не давали. Переписывать от руки – ну, что я там успею за восемь часов? Фотографировать тоже было нельзя. Я брал диктофон, наговаривал протоколы, наговаривал акты, которые к ним подшиты, целиком. Слово в слово, буква к букве. Приходил домой, полночи расшифровывал, переписывал, соотносил расстрелы со списками репрессированных, снова уходил, записывал, и так далее. Вот тогда у нас образовалась уже более-менее достоверная база.

Работа была необозримая, Дмитриев бросил завод. В те годы по всей стране активисты "Мемориала", такие же энтузиасты-любители, сидели в архивах и составляли подобные Книги Памяти. А потом оказалось, что это правда было очень важным: через несколько лет архивы ФСБ снова захлопнулись ...

Так рабочий слюдяного завода стал историком. Семья жила на пенсию деда, который очень проникся делом сына и всячески ему помогал. Об этом Дмитриев со свойственной ему прямотой написал на титуле книги: "Моим отцу Алексею Филипповичу и матери Надежде Ивановне, которые четыре года кормили меня и моих детей."

Из архивов Дмитриев понял, что расстрельных кладбищ в Карелии должно быть много. Но они были тотально засекречены, в документах конкретное место не указывалось никогда. Но косвенные сведения в актах иногда встречались. И Дмитриев начал искать: зиму он просиживал в архиве, а летом уходил в леса. Как выглядят расстрельные ямы, он уже знал.

Он нашел на улице овчарку, назвал ее Ведьмой, научил искать могилы и они стали неразлучной парой, месяцами пропадали в лесах вдвоем. Таким Дмитриева все и знают: худой, резкий мужик, всегда в тельняшке и камуфляже, с вечным беломором в зубах и с Ведьмой на заднем сидении раздолбанной "Нивы".

В Красном Бору были найдены 1196 человек.
Тела лежали навалом, мужчины и женщины вперемешку.
Сохранились части одежды, расчески, портсигары, бумажники, фотографии, трубки и т.д.
В каждой яме, поверх тел лежали по две бутылки из-под водки, выпитые палачами.

На кладбище "Красный Бор" у меня была галлюцинация.
Рассказываю, как есть. Катя и ее подруга Ксюша повезли меня на машине.
Красный Бор находится прямо у дороги - старый тракт был в стороне, а новое шоссе прошло по захоронению.
Заходим в лес, я иду вперед, минут десять брожу. Я здесь ничего особо не чувствую.
Возвращаюсь к девушкам сказать, что можно ехать, и холодею - на меня глядят двое чертей: зеленые лица, светящиеся глаза, хищный оскал.
Я вижу их совершенно ясно, наяву и безо всяких наркотиков.
Никогда во взрослом возрасте со мной такого не было.
Слова застревают в глотке, я отворачиваюсь, иду к машине, стараясь прогнать наваждение.
Когда мы отъезжаем, оно полностью рассеивается.
Девушки ни при чем, я понимаю, что только что видел духов места.
В репортажи вроде бы не принято включать галлюцинации, но я чувствую, что эта имеет непосредственное отношение к тому, что я тут делаю.

В Питере и Петрозаводске я общаюсь с двумя лучшими друзьями Дмитриева...
Оба производят на меня впечатление людей очень хороших, но свихнувшихся.
Кажется, какая-то непонятная сила заблудила их души, выморочила, свела в несчастье.
Что-то скучное, мертвое, паутинистое, словно какой-то скелет в шкафу.

Я чувствую, что, копая могилы, он действительно что-то выпускал в наш мир. Что-то светлое, какую-то правду, но и что-то темное, чем приходилось платить.
Долгое время казалось, что он справляется.

В 1997 году питерские мемориальцы Вениамин Иофе и Ирина Флиге позвали Дмитриева искать место расстрела первого соловецкого этапа. Это было очень сложно. Вокруг станции Медвежья Гора - везде тайга. Из показаний было известно только то, что машины с приговоренными проезжали через деревню Пиндуши, и значит, расстреливали где-то в окрестностях дороги, идущей на Повенец. По количеству рейсов за ночь и другим косвенным признакам мемориальцы поняли, что путь до места занимал около получаса, примерно 20 километров.

Времена были другие - районная администрация помогала, чем могла, командование местной воинской части отрядило взвод солдат для поисков.
- Мы со старшим лейтенантом бредём по лесной дорожке и я прикидываю: какое место бы выбрал?
В одном из протоколов допроса я читал, как их инструктировали: не больше 10 км от места содержания заключённых, и так, чтобы не было слышно выстрелов и не видно света автомобильных фар, отсвета костров. Здесь? Нет, слишком близко к дороге. Вот там? Похоже, но лучше ещё пройти. Да, тут самое то… Только подумал, и стал замечать по сторонам дороги ямы правильной прямоугольной формы с просадкой в грунте. Оглянулись мы с офицером вокруг, а ям-то кругом немерено…

Лес, куда хватало глаза, был заполнен могилами.
В первых же раскопах были обнаружены черепа с пулевыми отверстиями.

По числу могил сразу стало понятно, что здесь был расстрелян не только тот соловецкий этап, а гораздо больше народу.
Среди расстрелянных были люди, чьи учёные звания не умещались на одной странице машинописного текста, а  .
Масса интеллигентов, белых солдат и офицеров и, конечно, священников - четверо из которых канонизированы РПЦ как святые. Всего порядка девяти тысяч человек. Это одна из самых больших братских могил сталинского террора - наряду с Левашовской пустошью, Бутовским полигоном, Коммунаркой, Куропатами и Катынью.
Место это никак не называлось. Порывшись в старых картах, Дмитриев обнаружил, что рядом значилось урочище Сандармох. Так и решили назвать находку".


[вот удивительно -- сами мемориальцы говорят, что нет возможности соотнести конкретный раскоп с конкретными фамилиями, но в лирическом переложении получается, что Дмитриев обнаружил девять тысяч человек, список научных трудов некоторых из которых были размером с ученическую тетрадь... так и пишется История ]


- Он же вообще не историк ни разу, - говорит Ира Галкова. - Но он потрясающий знаток, и у него к деталям - и к материальным, и к архивным - какое-то очень цепкое чутье. Я не знаю никакого другого человека, который мог бы перебрать тысячи дел, выковыривая из них одни и те же скучные даты, все это сопоставляя, заполняя карточки. Когда он раскапывает могилу, это само по себе занятие довольно макаберное. Но, кроме того, там полно нудной работы по сличению, вымерению, сопоставлению каких-то деталей. Все делается ради чего? Найти расстрельный акт, который соответствует этой могиле. Этот расстрельный акт позволяет их всех назвать по именам - вот именно тех людей, которые именно в этой яме лежат. Это чудовищная работа, никто ее в России больше не делает. Только потому, что она ужасно затратная по силам, и ужасно неприятная по нудности - не говоря уж об остальном.

Обнаружение Сандармоха стало вторым ключевым моментом в судьбе Дмитриева. На много лет он погрузился в жизни расстрелянных там людей. За десять лет он разыскал большую часть расстрельных актов, примерно на семь с половиной тысяч человек
Это единственный в России расстрельный полигон, на котором доподлинно известны большинство убитых, многие с точностью до ямы".


[кто читал заметки выше, примерно понимает о каких документах идет речь].

Это ключевой момент.
В "Мемориале" постоянно говорят, что Сандармох отличается от всего-всего, связанного с репрессиями, где факт массовых казней точно локализован и связан со списком фамилий.
но на самом деле нет этого "многие с точностью до ямы", а расстрельные списки /даже если их принять как документы о проведенных массовых казнях/ -- это, как правило, указание на число "выданных" НКВД по конкретным протоколам о ВМН заключенных ...

=============

"Постепенно найденных в ямах вещей расстрелянных накопилось столько, что Дмитриев решил сделать из них музей.
Снял подвал в центре Петрозаводска, сделал ремонт, ему стали приносить другое барахло - ватники, кирки, тачки.

В документах недостатка не было. [ну, ёпрст, эта лирика убивает конечно]

Его друг Иван Чухин разбился на машине в 1997 незадолго до обнаружения Красного Бора, Сандармоха и выхода "Памятной книги Карелии".
Вася Фирсов - еще один друг, который занимался поисками, спился.
Дмитриев считал, что их убила какая-то черная сила.
- Есть она, эта черная энергетика, затекающая в любого, кто дотрагивается до страниц допросов, следственных дел, расстрельных приговоров. Но шла работа как-то, с перерывами. Не хватало денег, был и многомесячный запой, и, как бы это сказать помягче, недовольство родственников...

Дмитриев устроился на работу сторожем.
Последние лет десять он охранял заброшенный военный завод на окраине города.
Многоэтажное здание, с выбитыми стеклами, с пустыми этажами. Что там сторожить, непонятно.

Дом Дмитриева - холостяцкая квартира на последнем этаже хрущобы.
Запах псины и беломора.

Сандармох принес Дмитриеву еще одну страсть: он решил во что бы то ни стало найти два других соловецких этапа, второй и третий.
Каждый из них - это крутейшее расследование, но нет места здесь о них рассказывать.
Поиски второго этапа привели Дмитриева в район Лодейного Поля, он так его и не нашел, хотя каждое лето продолжает прочесывать тамошние леса.
А третий этап, как он понял, так никуда и не уплыл - навигация закончилась, и зеков расстреляли прямо на Соловках.
В поисках третьего этапа Дмитриев обнаружил расстрельные ямы Секирки - наверное, одного из самых страшных мест в человеческой истории.

На Соловках Дмитриев влюбился в мертвую девушку - Вареньку Брусилову.
Юная дворянка, медсестра, невестка прославленного военачальника Первой Мировой генерала Брусилова, в 1922 году была приговорена к расстрелу за протест против разграбления церквей.
Ее муж и свекр, спасая жизни, перешли на сторону красных, а Варя осталась верна убеждениям.

Хотя она не участвовала ни в каких выступлениях и виновна была лишь в том, что не скрывала своего мнения, на процессе отказалась каяться: «Виновной в агитации себя не признаю. Ваш приговор я встречу спокойно, потому что по моим религиозным верованиям смерти нет. Я милости и пощады не прошу».
По политическим соображениям Троцкий заменил расстрел Соловками.

Варин муж попал в плен и был расстрелян белыми, маленький сын умер, пока она была в лагере.
На Соловках Варя с небольшим перерывом просидела до 1937 года.
Все это время она бесстрашно заявляла, что является противницей советской власти, открыто молилась, множество раз отказывалась от работы, держала голодовки, еще раз была приговорена к расстрелу (который тоже отменили).
Но в конце концов ее, конечно, расстреляли - ночью, 10 сентября 1937-го, близ 8 шлюза Беломорканала.

Драматическая судьба, темперамент и упертость этой девушки покорили Дмитриева, он явно нашел родственную душу.
Он всегда всем о ней рассказывал, перерыл кучу архивов, чтобы найти какую-то информацию, и, похоже, создал какой-то личный культ.
Каждое лето он ездил на 8 шлюз, пытаясь найти ее могилу, но не нашел.

"Понимаю это так, что я еще недостаточно готов к нашей встрече, - говорил он, - Я человек терпеливый, буду ездить столько, сколько понадобится, и верю, когда буду готов, Господь позволит нам встретиться”.

Я всё пытаюсь понять, и всех спрашиваю: что могло заставить мужика бесплатно посвятить тридцать лет жизни противному и нудному копанию в костях и картотеках, путешествиям в мир мертвых? Ну нашел одно кладбище, два, три... Но тридцать лет?
- Когда первый раз приехали в Сандармох на день памяти, там сосны растут корабельные, и тишина, ни ветерка, - рассказывает Валентин Кайзер - А как только люди с автобуса вышли, двинулись по этой дорожке, и вдруг весь лес, все верхушки как заходили ходуном. Юра говорит: это души человеческие шестьдесят лет ждали, чтобы о них пришли и вспомнили.
- У него какое-то очень сильное ощущение судьбы, - говорит Ира. - И очень серьезное к ней отношение - к своей судьбе, вот как она складывается, и что в ней можно, а что нельзя, что позволительно, что нет...."

Я понимаю, что Дмитриев подсел на историю, на возможность погружаться в жизни этих людей, переживать, надеяться и бояться вместе с ними.
На возможность видеть нашу страну не на плоских фотообоях, а в объемном волшебном фонаре истории, грустном и красивом узоре переплетающихся судеб.

Дмитриев наткнулся на магический ритуал, делающий их судьбы частью его.
Он выкапывал расстрелянных, давал им имена, снова хоронил - и входил в их жизни, все эти люди делались ему родными.
Он стал Хароном, перевозящим какие-то частички их душ обратно в мир живых.

Естественно, Дмитриев стал верующим, мистиком.
Он говорил, что слышит голоса убитых - и во время бессонных ночей, когда он перебирал карточки убитых, и в шорохе лесных ветвей.

За эти тридцать лет Дмитриев сделал потрясающе много, никто в России столько не раскопал.
Он создавал историю, которой не было до него, и постепенно менял мир вокруг.
Вроде все было нормально - а через двадцать лет граждане обнаружили, что повсюду вокруг кладбища расстрелянных.
И надо что-то с этой историей теперь делать.
Невозможно отвернуться, забыть, о чем шла речь, напечатать новые учебники.


Из разговоров с разными друзьями я выясняю, что в последние полгода Дмитриев явно нервничал, не раз говорил, что его заберут.
- Говорил открытым текстом: "Здесь я на свободе долго не останусь, а там я уже был, мне там ловить нечего…” “В два последних раза он говорил, что его заберут... “ “Осенью Юра приезжал, был грустный и нервный, намекал, что чего-то ждет. Но сам так и не рассказал, я постеснялся спросить”. “Он говорил , что черные воронки приедут, шутил, что "или меня посадят, или убьют".

Хоттабыч чувствовал, что за ним следят, хотя не догадывался, что именно надо прятать. В ноябре прошлого года "Мемориал" опубликовал скандальные "списки палачей" - сотрудников НКВД, принимавших участие в Большом терроре.
Дмитриев в этой работе участия не принимал, однако в первых числах декабря ему стал звонить какой-то аноним с попыткой выяснить, есть ли у него данные по палачам.
-- Он давно говорил, что кто-то ковыряется в моем компьютере с той стороны, что телефон слушают, - рассказывает Катя. - Я говорю: да хватит тебе придуряться, джеймс бонд. И тут он мне позвонил: "Приди завтра с утра, посиди. Нужно, чтобы дома кто-то побыл.”

Десятого декабря к Дмитриеву домой пришел участковый и попросил назавтра явиться в отделение для каких-то формальностей. Дмитриев явился, и его четыре часа мурыжили по поводу охотничьих ружей. Вернувшись домой, он понял, что в квартире кто-то был, и в его компьютере рылись. Через день Дмитриев был арестован по обвинению в изготовлении детской порнографии. В качестве улики выступали фотографии голой Наташки.

Когда Егор и Катя выросли, Дмитриев женился во второй раз. Вместе с женой Людмилой они взяли из детдома трехлетнюю девочку Наташку.
- Но Наташка девочка по жизни умная и с характером, - рассказывает Ира Галкова. - И они как-то с его женой не сошлись. И та сказала Дмитриеву: "Давай мы отдадим девочку обратно". И он ей сказал: "А иди-ка ты сама обратно”. И остался опять с ребенком вдвоем.

- Наташка очень медленно росла, - говорит Ольга Керзина. - Дмитриев переживал - думал, это из-за того, она уже успела привязаться к его жене. Обегал всех врачей, они ему сказали, что она не растет, потому что у нее сильное эмоциональное потрясение. Он искал специальных врачей, думал в Москве найти. У него на ее здоровье немного бзик был.

- Он ее крестил на Секирной Горе, - вспоминает студентка Соня Панкевич, - Это было в августе, был ужасный день, очень ветрено, пасмурно, холодно. И ему было очень важно крестить ее именно там. И мы с ней перед этим сидели в бане на втором этаже, учили “Отче Наш" и Символ Веры, это было очень здорово. Очень серьезно, потому что папа сказал, что нужно. И когда это произошло, вышло солнце - и это было невероятно. Он был очень счастливый, и она была очень счастливая. Там столько любви было. Он хотел покрестить ее Варварой, в честь Вареньки Брусиловой, но пропустил момент, нельзя уже было. То, что случилось потом - это чудовищная история, потому что он ну очень ее любил.

- Когда это произошло, у меня была температура под сорок, - говорит Катя. - ... отцу дали позвонить, он говорит: "Ты знаешь, мне какую-то порнографию шьют, что я в интернете фотографии выкладывал..." А что за чушь, он в интернете вообще не бе ни ме....

Поначалу затея фотографировать голого ребенка, честно говоря, кажется странной и мне.
Когда слышишь, что кого-то обвинили в изготовлении детской порнографии, сложно не напрячься - даже если подозреваешь, что обвинение сильно преувеличено.
Потому что сложно в таком обвинить совсем на пустом месте.
Как сказал один матерый правозащитник "У всякого ложного обвинения есть какая-то фактическая сторона."
Когда я рассказываю об этом деле, почти все сразу напрягаются: "Не, ну а зачем он ее фотографировал?.."

В порнуху я не верю, но все равно пытаюсь понять, какая странность заставляла его снимать голую дочку.

Друзья рассказывают, что после детдома девочка реально находилась на грани дистрофии и сильно отставала в развитии.
Отношения с опекой поначалу были напряженные, поскольку ребенка Дмитриев добился через силу. Вскоре у него произошел конфликт в детском саду: воспитательницы сказали, что у Наташи синяки — на самом оказалось, что это следы краски от газеты, через которую его жена ставила горчичники. Все это были в общем-то пустяки, но Дмитриев напрягся и взял за правило раз в месяц фотографировать голую Наташку — четыре снимка: спереди, сзади, справа и слева. Сначала делал это раз в месяц, потом раз в три-четыре месяца, а года два назад перестал.

- Там у него в компьютере было 144 фотографий в папочках, разложены по годам, - говорит адвокат Виктор Ануфриев – Из них в деле фигурируют только 9. Если бы она его интересовала с сексуальной стороны, ну там бы, наверное, не 9 из 114, а обратная пропорция была? Из этих девяти половина вообще бредовая: Наташа и дети Катерины в ванную вместе бегут, сидят в ванной. На других она просто стоит. Там, как они говорят, видны гениталии — не могу судить, мне фотографии дают с черными квадратами. И один раз он ее снял, когда она спала голенькая. Я вам совершенно четко скажу: состава преступления там нет никакого, не о чем говорить.

Дмитриеву даже в голову не пришло удалить фотографии дочери, хотя он догадался, что вызов в полицию нужен, чтобы вытащить его из дома.

— У него был такой профессиональный бзик — все документировать, фотографировать, — объясняет Ольга Керзина. — Когда человек тридцать лет занимается костями, у него совершенно другое отношение к телу, отстраненный взгляд. Ему надо посчитать, что за люди, какого были пола и возраста, отчего умерли... И все нужно зафиксировать, очень подробно отснять, записать в отчетах. Может быть, тот случай с синяками дал ему понять, что эти фотографии необходимы как свидетельство. Что он рискует и нужно контролировать процесс, чтобы была отчетность. Здоровье Наташи — первый вопрос, который его беспокоит. Эти фотографии — безусловно, дневники здоровья. Просто это в русле его натуры: он все через край стремится сделать, докопаться до конца, до точки.

- Это надо быть извращенцем ,чтобы там порнографию увидеть, - говорит Катя. - Если мужчине пятьдесят лет, а девушке тридцать - ему это уже кажется сумасшествием...

Сперва Дмитриеву инкриминировалось только изготовление порнографии. Но эта статья подразумевает публикацию, распространение. Именно это сперва и утверждали следователи, а за ними "Россия 24". Но Дмитриев к интернету был равнодушен, а снимки никуда даже по имэйлу не посылал. Выложить что-то в интернет задним числом невозможно - такая фальсификация была бы слишком сложной. Видимо, поэтому обвинение в распространении вскоре пропало, хотя сама порно-статья осталась.

Экспертизу о том, являются ли снимки порнографическими, следствие заказало в АНО "Центр социокультурных экспертиз".
Это известная контора, в промышленных количествах производящая экспертизы по заказам Центра "Э" и ФСБ.
Из ее недавних работ - оскорбление чувств верующих в парке "Торфянка" и вскрытие экстремисткой сущности "Свидетелей Иеговы".
Экспертов там четверо: искусствовед, учитель математики, кандидат политических наук и переводчик с английского.

Снимки Наташки они признали порнографией.
Адвокат Дмитриева заявил ходатайство о проведении экспертизы в любом профильном научном центре сексопаталогии - ему, естественно, отказали.

Четыре месяца спустя следствие предьявило Дмитриеву еще два обвинения: в совершении развратных действий и незаконном хранении оружия. Развратные действия, по мнению следствия, заключались в акте фотографирования голого ребенка. А оружие у Дмитриева было, вполне легальное, в молодости он охотился, а в последние годы ходил по лесам с пистолетом - в Карелии полно медведей. Но несколько лет назад он отобрал у мальчишек во дворе древний, ржавый обрез. Он был абсолютно сломан, для стрельбы не пригоден - но все-таки от греха подальше. Обрез этот и нашли при обыске. По словам адвоката, починить его невозможно: "А даже если починишь, нечем стрелять - патроны такие уже полвека не продаются."

Я долго теряюсь в догадках, кому помешал Дмитриев, малоизвестный петрозаводский мемориалец, не занимавшийся ни политикой, ни правозащитой.
То ли Хоттабыч правда достал кого-то из сильных местного мирка?
То ли это разнарядка из Москвы по запугиванию региональных "Мемориалов"?
То ли просто случайность: рутинно следили за местным активистом, залезли в комп, нашли фотки и решили раскрутить дело?
То ли всё затеяли ради той передачи на "России 24"?

(Фотки Наташи каким-то образом сразу после ареста оказались в ВГТРК. Я, кстати, попытался связаться с автором передачи Алексеем Казаковым, но он отказался общаться.)

Но постепенно из разных разговоров у меня складывается понимание.
Как ни странно, Тень вышла из поросших черникой могил Сандармоха.
Захоронение очень многонационально - в основном как раз из-за первого соловецкого этапа.
Там масса украинцев, поляков, финнов, грузин, азербайджанцев, татар, вайнахов, кого только нет, вплоть до шведов с норвежцами.
И каждый год, 5 августа туда приезжали разные делегации. Все двадцать лет Дмитриев был организатором дней памяти, а главное, он сам и создал эту международную движуху.

- Есть у него загон совершенно потрясающий, про воспитание народов, - говорит Ира Галкова. - "Что я делаю в Сандармохе? Я воспитываю народ. Беру какой-нибудь народ, объясняю им: тут ваши братья убиты, похоронены. Вы же один народ, только вы живые, а они мертвые. Что же вы, сволочи, памятник им не поставите!" Ну и он мне это рассказывает, а я думаю: ну что ты заливаешь! А потом я увидела, как он их воспитывает. В один из дней, когда я туда приезжала, он поехал в Сандармох с представителями грузинской диаспоры, петрозаводской. Очень такие конкретные грузинские дядьки. Я с ними увязалась, Боже, как страшно было! Этот грузин гонит все время по встречке, за метр от машины, которая нам в лоб несется, не дрогнувшей рукой отворачивает, спокойно продолжает разговаривать. Юра говорит: "Да я сам пару раз чуть не обоссался”.

А ехали обсудить, какой они там поставят памятник. Это очень занятно было - потому что это какие-то вортилы местные, явно никогда ни о чем таком не думали. Приехали, поглядели: украинский крест стоит, литовский крест стоит, чеченский камень стоит, а нашего нет. Ну и не поскупились, в грязь лицом не ударили. И Юра таких много туда привел. Каждый раз это очень разные люди, которые только сейчас об этом задумались, но вот сошлись в этой точке благодаря ему, и что-то такое заработало. А потом, просто из-за того, что этот памятник уже стоит, люди начинают приезжать, и оказывается, что очень многие грузины про него знают - и здесь, и в Грузии, и очень много людей задумалось про историю, про нашу судьбу общую. Я потом поняла, какие масштабные вещи он делает...
"Вы же один народ, только вы живые, а они мертвые. Что же вы, сволочи, памятник им не поставите!"

В результате так повелось, что дни памяти в Сандармохе с самого начала стали международным мероприятием.
Приезжали официальные делегации, республиканское начальство тоже волей-неволей всегда ездило.
Так продолжалось до 2016 года, когда, как говорят, по администрациям прошел приказ: в Сандармох не ездить. "Почему-то не оповестили только администрацию Кондопогского района, забыли - рассказывает мне знакомая журналистка, - Они приехали, как дураки, а никого из начальства нет..." Впервые не было ни представителей РПЦ, ни традиционного крестного хода (хотя, например, в 2010 молебен служил сам патриарх Кирилл).
Зато были много журналистов официальных карельских СМИ.
"Им раздали специальные опросники, подготовленные в органах, и они брали интервью у иностранных гостей: зачем они сюда ездят и т.д. В публикациях это никак использовано не было, просто ушло куда-то наверх..."

Поводом к перемене настроения, кажется, стали два эпизода позапрошлого года.
Особенно регулярно в Сандармох ездят поляки и украинцы - с соловецким этапом расстреляли цвет украинской интеллигенции и много польских ксендзов.
В 2015 на день памяти приехала посол Катажина Пелчиньская - и вручила Дмитриеву золотой "Крест Заслуги", одну из высших государственных наград Польши.
И тогда же, в составе украинской делегации, приехал какой-то сумасшедший львовский дед в бандеровской форме.
Как мне рассказали, за ним толпой ходили фсбшники, но не тронули и даже охраняли от местных гопников.
Но в этом году у Сандармоха будет юбилей - двадцатилетие обнаружения и восемидесятилетие Большого Террора.
В органах поняли, что народу опять приедет дофига, - и, видимо, приняли решение с Сандармохом завязывать.

Анатолий Разумов в феврале был в Петрозаводске на выездном заседании Совета по правам человека.
- Мы говорили о деле Дмитриева, и после заседания к нам подходит один из первых лиц республики и говорит: "Знаете, нам тут политики не нужно. Чтобы сюда приезжали политику разводить!.." Как ни странно, там свою роль играет география: регион у них приграничный, спецслужбы нервные.

Тогда же, прошлым летом, Петрозаводске началась кампания по переписыванию местной истории.
Сначала в прессе возникла новость, сформулированная Юрием Килиным, профессором Петрозаводского Университета.
Он высказал предположение - которое через несколько кругов трактовок превратилось в утверждение - что в Сандармохе захоронены не только жертвы репрессий, но еще и военнопленные, расстрелянные финнами.

- Предположение, взятое из воздуха, - считает Ирина Галкова. - По параллели с тем, что финны использовали лагеря ГУЛАГа для своих военнопленных. Ну типа, раз лагеря использовали, значит и расстреливать могли на месте прежних расстрелов. Логика бредовая, потому что лагерь это штука заметная, и понятно, как ее можно использовать, а расстрельный полигон - его найти невозможно, да и зачем? Но вброс прошел. И в первой своей стадии это было предположение, в третей и четвертой - уже утверждение, а в пятой - отрицание, что были какие-то репрессии: "Ах вот оно что, "Мемориал" раздул там какую-то истерику, что это свои своих, а на самом деле все это гребаные немцы!" [отчасти по такой же схеме строится и укоренение в историографии исследований про Сандармох]

4 августа, накануне дня памяти, телеканал "Звезда" выпустил передачу "Вторая правда концлагеря Сандармох: как финны замучили тысячи наших солдат".
Там рассказывалось о рассекреченных и переданных телеканалу документах ФСБ, якобы, свидетельствующих, что в Сандармохе похоронены советские пленные.
В реальности зрителям демонстрировалось донесение СМЕРШа о маленьком, на 250 человек, лагере военнопленных в Медвежьегорске, располагавшемся в бывшем лагпункте Белбалтлага.
Донесение это я прочел - там сообщается о расстреле двух пленных. В передаче, однако, говорилось, что "по разным данным здесь погибло от 19 до 22 тысяч. И конечно, памятник погибшим военнопленным должен там появиться".

"Кого будут слушать? А как сама думаешь? Дмитриев - городской сумасшедший, а это дяденьки со степенями..." - говорит Ире Галковой друг из Петрозаводского университета.
- А то, что у этого сумасшедшего по Сандармоху документы на семь с половиной тысяч человек?..."

Вот тут можно поспорить -- документы "хромают", что с той, что с другой стороны: сначала пишут, что НКВД устроил конвейер смерти на базе нескольких бараков БелБалтЛага -- скромная команда из менее, чем 10-ти человек, вязала и бросала в грузовики сразу 60 человек, за ночь расстреливала 100-200 человек, "в предбаннике" барака держала 50 человек... за 4 ночи расстреляли более 1000 человек... потом пишут, что у финнов на базе этой же "инфраструктуры" не могло быть ничего подобного...
==============

"... Договориться с Дмитриевым совершенно невозможно. Было понятно, что он будет организовывать эти дни памяти, пока жив. При этом Сандармох - не "Пермь 36", это народный мемориал, его сложно просто закрыть. Чтобы прекратить движуху, закрыть надо было Хоттабыча.
Злосчастные фотографии так никто и не увидит.
Он обвиняется в сексуальном преступлении против несовершеннолетней, поэтому суд будет закрытым".


Tags: #neverforgotten, История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 42
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments