Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Categories:

Журнал оффлайн_пусть тогда здесь побудет чуть-чуть (снова) Пелевин)

АУЕ проиллюстрировал В.Пелевин в "Лампе Мафусаила", описывая как последние русские масоны перековывали уголовников в специальном Храмлаге на Новой Земле: уркам меняли статью на политическую, более подходящую для северной ссылки – именно поэтому все отправлявшиеся в Храмлаг зэки и выглядели по судебным документам «масонами».

Последние настоящие масоны были завезены в Храмлаг в 1930 году.
После этого туда попадали только случайные лица и партии уголовников, численность которых подбиралась так, чтобы число колонистов оставалось примерно постоянным.

Уголовников на эту роль отбирали, видимо, по двум причинам.
Во-первых, урка вряд ли станет писать жалобы в инстанции, а ссыльный интеллигент может – и не всегда ясно, чем это кончится: одно дело доказывать, что ты не контрреволицонный элемент (безнадежно), а совсем другое – что ты не масон ложи «Изида». Интеллигент просто из отчаяния мог бы написать, например, что он не масон, а троцкист.

Во-вторых, уголовник живуч – а интеллигент гниловат, расход человеческого материала во втором случае выше, а значит – больше забот. Заполняя лагерь урками, можно было забыть о проблеме на больший срок.

Уже к середине тридцатых Храмлаг должны были населять практически одни уголовники… Поздние масоны Храмлага – и есть те самые уголовники, которых ссылали туда по политическим статьям.
За время своего пребывания в Храмлаге они успевали так проникнуться идеями и идеалами масонства, что добровольно примыкали к этому движению.
Но здесь возникает серьезная проблема достоверности -- любому нормальному человеку, представляющему, что такое российский уголовник, трудно понять, какая сила могла превратить его в масона за такой кратчайший срок.
... две фазы, которые мы можем назвать «грубой» и «тонкой» настройкой. ...с каждой партией, прибывавшей в Храмлаг, происходило следующее: уголовники становились свидетелями чего-то настолько поразительного, что все их прежние представления рушились; обращение в новую масонскую веру было мгновенным и искренним.
Старые масоны, доживающие свой цинготный век, успевали кое-как объяснить новой смене смысл происходящего – скорей всего, в предельно упрощенной и адаптированной для уголовного сознания форме. Затем новая смена «масонов» передавала полученное таким образом знание смене новейшей. Новейшая – следующей за ней, и так много раз. Инициация эта, вероятно, становилась из года в год все более куцей и искаженной, даже нелепой – но она работала, и тонкая настройка Храма продолжалась.

Из этого следует неожиданный и жуткий вывод: историю движет диалектический конфликт поколений – то, что не смогло сделать одно, доделывает другое… Поколения как бы передают друг другу эстафету прогресса – но и сама эстафетная палочка эволюционирует при каждом акте передачи, так что самовар становится электрическим чайником, гусиное перо – авторучкой и так далее. Во времена великих войн и бедствий эволюционный процесс сильно ускоряется.
Нечто похожее происходило и в Храмлаге, только время оказалось здесь сжатым гораздо сильнее. Зэки оставались в живых в среднем три года; три года вместо тридцати... северный оазис масонской культуры быстро и непредсказуемо мутировал. Но работа по настройке Храма все время продолжалась несмотря ни на что.

Можно предположить, что «масоны» решали некую задачу из области комбинаторики: они пытались открыть сейф, выставляя новый шифр, а затем дергая ручку. Для этого не нужны были высокие интеллектуальные способности, и вчерашние уголовники вполне способны были выполнять эту работу.
[подбирая ключи]
Один такой ключ – тетраграмматон «Йод-Хе-Вау-Хе»:
...
сам смысл этого тетраграмматона указывает на то, что он может стать чем угодно.
...масоны постепенно приближались к завершению своего Magnum Opus, и их оккультное могущество росло.
к началу пятидесятых годов масоны Храмлага «ушли в полное отрицалово». В этих словах, видимо, и скрыт ключ. Мы говорили, что древние Порталы придавали Богу самые разные формы, обусловленные верованиями и культурой возводившего Храм племени. Но именно здесь таилась ограниченность старых путей. Племенной бог никак не мог быть Богом с большой буквы, единым и универсальным Абсолютом. Он мог быть только его маской.

Масонам Храмлага удалось в конце концов избежать этого тупика, приблизившись к Абсолюту через апофазу.
«Отрицалово», о котором говорят архивы, заключалось в их нежелании придавать Богу определенную форму или описывать его через утверждения. Классическая апофаза оперирует именно отрицаниями: Бог не то, не то и не это. «Полное отрицалово» означает, что храмлаговский портал транслировал Бога не как нечто явленное, чувственное и зримое, а как трансценденцию: абсолютно неощутимое Присутствие и полностью неизъяснимый Принцип…

Присуствие и Принцип, проведенные ими в мир после того, как им удалось открыть дверь тайны, не имели четкой пространственной или культурной привязки.

через открытый вольными каменщиками Портал проходили тончайшие вибрации любви и света – и становились семенами нового. Это из них вскоре вырастут хиппи и психоделическая революция, «Битлз», «Пинк Флойд» и проповедь безусловной беспричинной любви… Люди не хотели больше убивать себе подобных и смеялись над теми, кто заставлял их это делать, ссылаясь на свою «идеологию».




В это время прогрессивные элементы внутри ФСБ стремились наладить связи с мировым масонским руководством, хорошо понимая, как важно это для будущего нашей страны. Вождь либеральных чекистов генерал Уркинс («Свежий ветер», как прозвали его за бесстрашные лондонские презентации), был назначен курировать это направление и даже принял по согласованию с начальством масонское посвящение.

Именно его и послали на переговоры с высшими масонскими иерархами, которые в это время были настроены к России так хорошо, что согласились встретить Уркинса на открытом собрании по самому торжественному ритуалу.
Присутствовать должны были многие мировые дигнитарии.

Собираясь на эту встречу, Уркинс – все-таки человек старой закваски – по советскому обычаю дал распоряжение порыться в спецхранах и архивах, чтобы найти какую-нибудь важную масонскую святыню или реликвию в подарок новым друзьям, справедливо рассудив, что России от этого не убудет.
И тогда в одном из секретных хранилищ МГБ была обнаружена давно пылящаяся там «лампа Мафусаила» – по виду вполне обычная конторская лампа конца сороковых годов.

Сама по себе она выглядела крайне невзрачно – по сохранившемуся в акте приемки описанию у нее была эбонитовая подставка и кожаный абажур, покрытый выцветшей и неразборчивой символикой, не имевшей для непосвященных никакого смысла (фотографий или рисунков не сохранилось, и мы не знаем, что именно было изображено на абажуре). Сопроводительная документация разъясняла, что этот предмет и есть главная святыня, оставшаяся от всего российского масонства. Утверждалось, что «лампа Мафусаила», или «абажур», как объект назывался во внутренней документации, может представлять огромную ценность для других масонов.

Дешевый и невзрачный вид лампы показался Уркинсу хорошим тоном – потому что ему меньше всего хотелось выглядеть посланцем зажравшихся нуворишей.
Это как бы демонстрировало уважение чекистов к мистической стороне масонства – хотя самому Уркинсу все подобное было, что называется, глубоко до лампы.

Точное место встречи неясно; судя по выражению «Большой зал собраний», которое употребляет источник, это один из секретных масонских храмов в Лондоне или окрестностях.
Оно проходило по древнему ритуалу, восходящему ко временам тамплиеров, и Уркинс получал новое посвящение.

Чтобы не профанировать ложу, ему поднимали градус крайне незначительно, и торжественная пышность происходящего должна была компенсировать возможную обиду русского генерала (подобный подход к славянским послам является давней западной традицией, но в данном случае он был излишней перестраховкой – Уркинс вряд ли даже понял бы, в чем его ущемляют).

Все были в благодушном настроении, и никто не обратил внимания на шелковый мешок, который Уркинс положил рядом с собой на каменные плиты Большого зала собраний в самом начале ритуала.

Все развивалось обычным образом.

Уркинса переодели в длинную рубаху с вырезанным воротом, как у старинных смертников – частью процедуры было символическое «усекновение главы» и последующее «воскрешение».
Ему завязали глаза и заставили преклонить колени.

В таком виде он предстал перед высшими иерархами мирового масонства, сидящими в сени развернутой над ними «Королевской Арки». Несколько братьев держали за спиной Уркинса обнаженные мечи, в то время как Весьма Превосходный Мастер, проводивший ритуал, задавал ему вопросы.

Масоны крайне серьезно относятся к своим ритуалам, и этот древний вариант инициации был выбран еще и потому, что при его проведении Уркинсу следовало все время молчать в ответ на задаваемые ему вопросы – подразумевалось, что после символического усекновения главы он временно мертв, и ответом на все вопросы служит тишина. Уркинсу несколько раз объяснили, чтобы он не открывал рта вообще. Все были уверены, что даже при желании он ничего не сможет испортить – до того момента, когда Весьма Превосходный Мастер прогремел:

– Какой дар ты принес нам из Святой Земли?

Ответное молчание означало бы, что испытуемый подносит в дар Высшим свою незаполненность, свою готовность учиться у них и покорно внимать открываемым тайнам. «Дар тишины, настолько глубокой тишины, что на нее указывает лишь молчание…» – таков был правильный ответ.

Но вместо этого Уркинс вдруг снял со своих глаз повязку, улыбаясь, поднялся на ноги, подошел к изумленному главе мирового масонства – и протянул ему вынутую из шелкового мешка лампу. А потом, словно деревенский идиот, приложил палец к улыбающемуся рту: мол, все помню – и молчу, молчу…

Чтобы осознать значение этого поступка, надо понимать, что символизировала в контексте данного ритуала лампа, передаваемая младшим братом высшим иерархам.

Лампа означала, что, по мнению Уркинса, иерархи утратили Свет и Священный Путь – и младшие, сделавшись новым Светом и Путем, станут отныне старшими, взяв на себя миссию светить оступившимся во тьме, куда увлекли тех грехи. Палец же, приложенный к губам, означал – даже не трудитесь оправдываться и спорить…

Последний раз подобный «подарок», сделанный на собрании тамплиеров великому магистру ордена Гийому де Боже в 1291 году, привел к рыцарской дуэли и нескольким убийствам.

Словом, это была символическая пощечина – и одновременно недвусмысленное публичное объявление о том, что ФСБ, представитель которой только что стоял перед Высшими на коленях, претендует на верховную власть в мировой масонской иерархии. Невозможно было представить (многие не верят до сих пор), что подобное могло произойти случайно.

Глава мирового масонства повел себя с высоким и смиренным достоинством. Благосклонно улыбаясь (что было несложно, так как улыбка была запечатлена на золотой маске Солнца, скрывавшей его лик), он принял дар.

Уркинс вернулся на свое место, опять встал на колени и опустил повязку обратно на глаза. Долгое время он ждал новых вопросов – но ничего не происходило, только тихо играл орган и шелестели шаги вокруг. Потом шаги стихли. Уркинс решил, что затянувшаяся пауза является частью процедуры. Но когда боль в коленях стала невыносимой, он чуть приподнял повязку и выглянул из-под нее…

Большой зал собраний был совершенно пуст.

Все контакты между ФСБ и мировым масонством после этого были полностью прерваны – не осталось вообще никаких каналов связи. Попытки восстановить их не привели ни к чему. Резкое охлаждение отношений между Россией и Западом в начале десятых, а также все последовавшие кризисы в Европе и на Ближнем Востоке были, по мнению Голгофского, прямым результатом этого события.

Уркинс после случившегося был с позором уволен из органов. Его отставка означала полное поражение либеральных чекистов в их противостоянии с силовыми. На Россию опустилась ледяная мгла.
* * *

Разумеется, попытки объяснить все нынешние беды России излишним энтузиазмом одного пожилого эфэсбэшника выглядят не слишком-то убедительно. Подобные спекуляции, наверно, призваны сделать книгу более интересной – но, на наш взгляд, именно эти страницы навевают на взыскательного читателя скуку.

Настоящая сила и интеллектуальный блеск Голгофского проявляются в тех пассажах, где он предстает перед нами не как собиратель сплетен, а как историк и лингвист. Это происходит в заключительной части книги.

Дадим слово автору:

История русского масонства не закончилась атомной бомбардировкой. Вольные каменщики Храмлага не исчезли полностью из мира – по той простой причине, что к 1961 году они уже много лет занимали прочные позиции на Большой Земле.

Наверно, после нашего рассказа это утверждение звучит странно. Чтобы объяснить кажущееся противоречие (мы говорили, что последние русские масоны были отправлены в Храмлаг в 1930 году), нам придется вернуться к самому началу нашей истории.

Петербургские и московские масоны, прибывавшие в Храмлаг с начала двадцатых годов прошлого века, не имели шанса покинуть его. А вот уголовники, сделавшиеся «масонами» на Горячей Губе, иногда все-таки попадали в ротацию. Это главным образом происходило, когда из них набирали рабочие бригады на корабли, курсировавшие между Новой Землей и Архангельском.

Ставшие вольными каменщиками зэки попадали в другие лагеря, рассказывали по секрету о своем удивительном опыте – а возможно, и демонстрировали приобретенные в Храмлаге сверхспособности. «Масоны» производили настолько сильное впечатление на уголовный элемент, что сразу же попадали на вершину лагерной иерархии…

Голгофский говорит про сверхспособности – о чем тут речь? Увы, сегодня мы можем лишь гадать. Посланцы Храмлага, возможно, могли видеть будущее. Широко известно ходившее среди блатных пророчество, что Советский Союз кончится, когда генсеки начнут умирать один за другим, а потом на трон «взойдет Меченый». Это предсказание цитируют многие деятели российской культуры, по роду службы соприкасавшиеся с блатным миром и слышавшие все лично.

На похожее предвидение указывает и последнее донесение из Храмлага, сохранившееся в архиве МГБ. Масоны якобы узнали, что скоро на них сбросят чудовищной силы бомбу – и двадцать два старших брата, носители самого высшего и тайного знания, запечатленного в их «колах», отплыли на остров Моржовый…

На острове Моржовый, однако, никаких следов переселенцев не нашли. Все это были просто слухи.

Но, как мы сказали, в этой главе Голгофский – уже не собиратель слухов, а ученый. Для доказательства своей теории он пользуется научными методами – в первую очередь лингвистической археологией. Он прослеживает генезис множества уголовных терминов и убедительно показывает, что большая их часть возникла именно в Храмлаге.

Голофскому помогают донесения, оставшиеся в архиве ГПУ/НКВД.

Самый первый из сохранившихся доносов (написанный агентом «Гавриилом» и датируемый первой половиной двадцатых годов), сообщает об остром конфликте между масонами ново-французского направления и членами ложи «Тайный Закон». «Законников», как их называет агент, было в Храмлаге больше, чем «французов» – просто потому, что значительная часть политического масонства успела выехать за границу сразу после Октября.

Трудно поверить, – пишет Голгофский, – но между этими рафинированными людьми – интеллигентами, дворянами и гуманистами – происходили кровопролитные массовые драки (впрочем, Солженицын и Шаламов утверждают, что в лагере любой человек рано или поздно становится просто лагерником – идентичности под шконкой сохраняются плохо).

Агенты ГПУ объясняют первый конфликт в масонской среде острой неприязнью «законников» к «французам» из-за их «заговора, увлекшего Россию в пропасть».

Как мы уже отмечали, – продолжает Голгофский, – Храмлаг практически не охранялся – поэтому в драки поселенцев никто не вмешивался. Жестоко избитые «французы» были подвергнуты издевательствам и унижениям. Их загоняли под нижние нары в жилых бараках и всячески оскорбляли, называя сначала «шаромыжниками» (от «cher ami»), а потом «петухами» (традиционный галльский символ) – оба выражения прозрачно намекают на связь политических масонов с Великим Востоком Франции. Прижился именно последний термин.

В дальнейшем «петухи» выполняли в Храмлаге всю грязную позорную работу – и их нещадно били ногами (руки масоны берегли для ритуальных священнодействий). В «петухи» принудительно инициировали (с помощью одного из характерных для масонства сексуальных ритуалов) тех новоприбывших, кого элита Храмлага считала негодными для участия в Великом Делании.

Выражения «вор в законе» и «законник», утверждает Голгофский, указывает на ложу «Тайный Закон», которая впервые одержала верх над «петухами» в суровом северном краю; в постоянном ритуальном воспроизведении этой коллизии можно видеть подобие древнеиндийских религиозных танцев, целью которых было как бы вернуть нас к первым дням творения.

Другой информатор ГПУ по кличке «Узиил» проливает свет на происхождение еще одного лагерного термина.

В начале двадцатых годов в Храмлаг попали арестованные члены англофильской петербургской ложи «Parlamentary Russia» (тоже политические масоны). Масонов-англофилов избивали и унижали с особой жестокостью, потому что те не скрывали своей роли в низложении Николая Второго и связей с британской разведкой. В частности, как сообщает Узиил, их заставляли спать вокруг отхожей бочки (подобной судьбы чудом избежал Набоков-старший, по слухам входивший в ложу – есть сведения, что ГПУ собиралось выкрасть бывшего лидера кадетов для отправки в Храмлаг, но пуля настигла его в Германии несколькими днями раньше).

По мнению Голгофского, отхожую бочку стали называть «парашей» именно по названию этой ложи – «Par (lamentary) Russia».

Выражение «держать уровень» означает строго соответствовать моральным и нравственным требованиям своей степени и градуса; «в уровень с кем-то» – значит иметь тот же или более высокий градус.

«Понятия» – то же самое, что «вехи» или «ландмарки». Это слово в подобном значении (как торжественное существительное от глагола «понять») впервые употребил в подобном контексте Иван Перфильевич Елагин еще в 1774 году.

Слово «посоны» («пацаны») – это искаженное за многие десятилетия слово «масоны́», то есть «масоны» с перевранным ударением. И (понятно без объяснений) «братаны» и «брателлы» – это чуть опошленные эпохой масонские братья, те самые, о которых так часто пишет Пушкин:
…свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.

На сегодняшнем позднемасонском арго эти строки звучали бы так: «Откинешься с хаты – встретят братаны и дадут плетку…» Вот только термина «примет» применительно к свободе сегодняшние урки и либералы поэту могли бы и не простить, увидев в подобной аллюзии беспросветный экзистенциальный пессимизм.

Но мы отвлеклись – вернемся к нашим масонам. Пришельцы из Храмлага, попадая на Большую Землю, навязывали уголовному миру свои представления, ценности и порядки. Они инициировали в масонство (на том уровне, который был им доступен) самых продвинутых и влиятельных уголовников – и именно из этого семени выросла та русская уголовная культура, которую мы наблюдаем сегодня.

Голгофский приводит много примеров криптомасонского влияния на блатную и общесоветскую языковую парадигму, но в нашем небольшом обзоре мы не сможем, конечно, процитировать их все. Интересно отметить только его разбор стихотворения Е. Евтушенко «Идут белые снеги».

Голгофский утверждает, что эти строки восходят к масонскому шифру – «идет снег» – то есть «среди нас профан». Евтушенко, всегда находившийся под сильным влиянием масонского дискурса, хочет, по мнению Голгофского, сказать своим друзьям-масонам примерно следующее – «вокруг ну такие придурки, такие нереальные дебилы… Типа вообще не понимают, что происходит на самом деле…» Если это действительно так, становится понятнее та преувеличенная экспрессия, с которой Евтушенко обычно исполнял это стихотворение на стадионах.

Дело, однако, не сводится только к сходству масонсокого арго с уголовным. Голгофский приводит целый ряд экстралингвистических параллелей.

Так, «пальцовка», характерная для уголовного сообщества – это трансформировавшийся язык условных жестов, обычный для масонов всех обрядов и ветвей. Сюда же относится и длинный ноготь на мизинце, общий для вольных каменщиков (такой был, например, у Пушкина) – и для урок. Когда-то даже считалось, что отличить уголовника от масона проще всего, поглядев, грязен этот ноготь или чист.

Молодческий дискурс «петухов и педерасов», с которыми уголовнику не зазорно вступать в интимный контакт, если он проходит по определенному ритуалу – это экзальтированная и торжественная масонская гомосексуальность, маскирующаяся под лагерную гомофобию. Корни этого феномена тоже берут начало в Храмлаге (вспомним формальную инициацию во «французы»).

И, наконец, уголовные «колы» – все эти «звезды», «черепа», «ножи и змеи» – это выродившаяся масонская тайнопись, до сих пор содержащая, возможно, отсвет Великой Тайны.

Подводя итог, Голгофский гениально формулирует: «Блатные базары, колы и распальцовка есть карго-культ масонской криптомемевтики, криптосемиотики и криптосемантики».

Анализируя блатные татуировки и песни, дошедшие до нас из шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых, Голгофский отмечает быстрое вырождение пост-храмлаговских каменщиков.

Увы, оторванная от сгоревшего корня ветвь советского масонства, привитая и прижившаяся на материке, оказалась тупиковой – завершить Великую Работу во второй раз «законники» Большой Земли не смогли, и вывезенный из Храмлага символический капитал постепенно девальвировался и выцвел. Соль потеряла свою силу.

Можно ли поверть, глядя на китчеватый особняк какого-нибудь подмосковного вора, что перед нами поздняя вариация на тему Соломонова Храма? Трудно, конечно. Но именно так выплеснулась на берег настоящего волна, забывшая свой смысл и исток – волна, что была когда-то бурей, мечтавшей явить миру Бога… Не так ли и скорбная земля наша: поднялась против несправедливости и мирового зла, покачнулась, приняла в свою грудь миллион ядовитых стрел – и упала, свернувшись дачным поселком на Новой Риге…

Голгофский, как мы видим, не склонен к историческому оптимизму, но все же он дает надежде шанс. Быть может, пишет он, двадцать два брата, отплывшие из Храмлага на остров Моржовый в октябре шестьдесят первого, еще… Нет, не живы – такое трудно себе представить, да и не для этого они оставили свой суровый приют.

Но возможно, что они все еще сидят рядом друг с другом в какой-нибудь ледяной пещере: мертвые куски вечного льда, ждущие своего часа. Перед ними на полу – превратившееся в лед вино и вновь ставший камнем хлеб. Но колы на замерзших спинах все еще хранят секрет Magnum Opus – ту критическую тайную информацию, тот таинственный ключ, которым надо открыть пророчество Иезекииля, чтобы двери Тайны распахнулись вновь…

Когда-нибудь их найдут, прочтут письмена на их задубевшей коже – и мир опять почувствует над собой улыбку Бога, ощутит ту же надежду, увидит тот же свет, что озарил его в шестидесятые годы прошлого века.

Но может оказаться и так, что наш мир уже слишком глубоко погрузился в самодовольную грязь. Бог постучит в двери к тем, кто должен его ждать – и никто его не узнает… Он постучит раз, постучит два – никто не выйдет ему навстречу, и он уйдет себе восвояси.

Впрочем, не к лучшему ли это? Как знать, сколько таких некормленных богов уже бродит по этой равнодушной Вселенной.

Труд Голгофского заканчивается мощным crescendo – приведем его целиком:

Я пишу эти строки в Сандунах (где и была создана большая часть моей книги), а напротив сидит целая компания блатных в банных фартуках. Они перетирают что-то за пивом, пальцуя и засвечивая колы. Я гляжу на них, и душа моя исполняется странного томления; вспоминаю «Озимандию» Шелли – и поражаюсь, как быстро испаряется на ветру истории культурный бэкграунд, все еще связывающий нас с Европой…

Да и был ли он вообще? Смотрю на их фартуки, на их цепи, на их уже не понятные им самим татуировки – и думаю о тщете земных путей.

Любое семя, упав в русскую почву, не даст того плода, на который надеется сеятель. Вырастет из него обязательно что-то иное, неожиданное – иногда нелепое и смешное, но часто и великое, завораживающее жуткой, смертельной красотой… А бывает, что то и другое соединятся вдруг в одно невообразимое целое.

Так как же нам оценить судьбу русских масонов, эту страшную метафору заката европейской России? Назвать ли ее чудовищной? Или, наоборот, грозно-прекрасной – как сам ослепительный пятидесятимегатонный триумф их Великой Работы? На этот вопрос каждое сердце должно ответить само.

Но вот что пугает – над миром сгущаются тучи, и Россию, похоже, опять готовят к ее обычной жертве…

Полно, а не слишком ли долго мы работаем мальчиками для жертвоприношений у этих надменных господ? Стоит ли нашей боли выкупаемый ею мир? И если наши хмурые колонны все равно обречены маршировать в Вавилонскую печь, не взять ли нам с собой всех тех, кто так бойко ее разжигает – вместе с их песиками, поварами, яхтами и прочим инстаграмом?

Впрочем, кто же нам разрешит – и кто нас спросит… Ведь не спрашивали ни разу и прежде. Спасибо Господу уж и за то, что в эти тревожные дни фейсбуку обещана наконец кнопка «dislike» – как долго взыскивало ее русское сердце!

Думаешь обо всем этом, ужасаешься безднам, печалишься о несбывшемся, а соседи по бане, защищенные броней своего неведения, хохочут, звенят кружками, стучат золотыми перстнями – и торопятся сказать друг другу что-то очень веселое:

– Масаны́! Масаны́!

Tags: Литература
Subscribe

  • Гуамское ущелье

    Я даже рядом не валялся с великими путешественниками 21 века, но кое-что и кое-где в своей жизни видел и (смело) как мне кажется могу судить о некой…

  • Журнал оффлай_заметка из далекого 2012 и...2007)

    Я всё хочут заглянуть в этот блог в призрачной надежде найти какую-нибудь содержательную мысль Но чем глубже заглядываешь, тем прозаичнее мысли -- и…

  • Субботнее_личное

    всё-таки насколько потрясающе может быть удобен современный город: отправил старшего на "рисование" с младшим сели на велики -- доехали до спортзала,…

promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 42
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment