Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Литературное про времена и нравы.

10 лет назад вышла книга С.Доренко "2008" -- своего рода фантазия под происходивший тогда транзит власти.
Расстрига в книге позволил себе множество нелицеприятных высказываний (в отношение сильных мира сего) -- настолько нелицеприятных, что, казалось бы, дополнив их не безызвестным предложением на Майдане посадить в клетку Путина, можно было бы полагать закономерным выдачу вечной "черной метки" С.Доренко на участие в информационной и общественно-политической жизни России.
Ан нет, @rasstriga считается провластным журналистом и регулярно посещает инаугурацию своего персонажа.

За книгу "2024" сейчас вряд ли кто возьмётся, в т.ч. потому что реальность может оказаться ярче любых фантазий.
Несколько отрывков из юбилейного "2008"

Игорь Иванович достиг уже такого уровня материального могущества, что мог бы скупить весь урожай лимонов этого года в какой-нибудь Коста-Рике.

Но доедал последнюю дольку с блюдечка совсем маленького – меньше даже Коста-Рики.

В этом парадокс существования: наши возможности, будучи абсолютными в перспективе, будучи сколь угодно великими потенциально, ограничены ежемоментно такими вот блюдечками. Официантка может принести еще лимону. Ей не жалко. Но через минут пять. Пять минут можно разделить на бесконечное число мгновений. И формально последнюю дольку от второго пришествия официантки отделяет плюс бесконечность. И всю эту необозримую прорву мгновений наш Игорь Иванович будет с тоской вспоминать о последней дольке и о недорастворенных уратах. А потом адьютант в приемной скажет: «Начали движение».

Это значит, что Владимир Владимирович выехал из Ново-Огарева и приближается к Кремлю.

За пятнадцать минут долетит.

Приличествует теперь Игорю Сечину перестать быть Игорем Ивановичем с сердитым лицом.

Следует теперь подобреть, испытать прилив светлого какого-то чувства нейрофизиологического восторга, сладостного предвкушения и, в то же время, мобилизации внутренней, сделаться расторопным, деловитым, снова бумажечки подготовленные перелистать – проверить, поправить скрепочку.

Как все-таки служба дисциплинирует и подтягивает человека. Только что был человек пятидесятилетним стовосемнадцатикилограммовым дядькой, а стал вдруг совершеннейшим живчиком.

Подтянулся, полегчал килограммов на сорок, устремился, напружинился весь и воспарил.

Лицо и фигура его станут еще и еще меняться, двигаясь к абсолютному совершенству.

По мере приближения шефа к Кремлю.

И при входе начальника в здание воссияет наш чиновник окончательно. Хорош, хорош стал Игорек, как бывалоча в Ленинградском госуниверситете имени Жданова, где и завербовал его при Брежневе еще Владимир Путин, начальник Первого отдела.

Только не надо ревности по этому поводу: каждый мог завербоваться.

Вы вот, вместо того чтобы злиться на судьбу и на Сечина за упущенную астрономическую выгоду, которую вы смогли бы извлечь при сечиновском везении, пошли бы еще тогда и завербовались.

Сейчас каждый понимает, а вот когда Вова Путин сущим сморчком сидел в Первом отделе, не снимая и за столом демисезонного пальтишка, тогда вербовались только самые преданные. Верные.

– Нарекаю тебя Петром, – сказал, наверное, худосочный глазастый лемур Вова изнутри демисезонного пальтишка.

А до этого Сечина, выходит дело, звали Симоном и был он рыбаком с братом своим, Андреем. И сказал им Путин Владимир Владимирович, собрав бровки домиком: «Идите за мною, и я сделаю вас ловцами человеков». Они послушались. Так бывает.

В приемной сидели президент Чечни, имя тогдашнего я не упомню что-то, и Петя Авен. Оба встали и потянулись к Сечину. Поприветствовать, засвидетельствовать, спросить, как он себя чувствует. Ну и вообще: дать выход нахлынувшей и на них волне приветливости. Окунуть в эту самую волну Игоря нашего Ивановича. Ну он-то ладно, он президента ждал. И от этого испытал подобающие чувства. А эти-то чего обрадовались? Может быть, они искренне любили Игоря Ивановича? – Да нет, не то чтобы, вроде… Может, он их из-под пуль раненых вытащил на фронте, или дал списать контрольную по алгебре в пятом классе, или еще чего другого очень обязывающего сделал? – Нет, нет. Не было такого. А секрет прост и многократно описан в литературе.

Вот какой:

Игорь Иванович Сечин был альфа-самцом по отношению к гостям в приемной. А они по отношению к нему были бета-самцами, как представляется нам с научной точки зрения.

В то же время Владимир Владимирович Путин был альфа-самцом по отношению к Сечину.

А гости из приемной в отношении Путина выступали уже гамма-самцами.

Но эти гаммы в иных других местах были и бетами и даже альфами по отношению к нижестоящим сплошь и рядом.

Каково? Но в этом – диалектика.

Так бета-самцу шимпанзе разрешается с суетливой заботливостью искать блох в шерсти альфа-самца. Это – не унижение, это его привилегия. Еще: пока альфа-самец отвлекается, бета-самец может даже и его самку какую-нибудь уволочить в кусты при согласии сторон. И рога наставить начальству. А вот гамма-самец уже не может быть допущен к исканию блох в шерсти шефа. И самка его не примет для забавы. Ему следует вид принимать смиренный и униженный при появлении главного шимпанзе. Зато можно возместить ущемление в правах тем, что облобызать с ног до головы подвернувшегося бета-самца. Потому что во всяком деле нужен порядок. Если бы всякий встречный искал бы блох у того же Путина, например, какой бы кавардак вышел? Задавили бы кормильца, расчесали бы до кровавого месива. Да на всех бы и блох не хватило.

А вот такой вопрос: а может альфа-шимпанзе сказать однажды всей восторженной бета– и гамма-массе, чтобы они его не доставали больше с поиском блох? Может он сказать им: «Ребята, идите в жопу, я только что из душа, нет на мне блох, задолбали вы меня…»? Может он так сказать?

Ответ: да, может.

И иногда так говорит.

И тогда все шепчутся, что альфа-самец не в духе сегодня, что сердит. Вспоминают, догадываются – отчего бы это с ним. Вольтерьянски же настроенные особи злословят в адрес босса – что чурается он народа, брезгует, тираном стал, сатрапом.

И вот – необъяснимо и спонтанно – он уже снова дает поискать на себе блох. Снова свой, простой, нашенский, родной, демократичный.

Ведь истинная демократия – она в простых символах близости к народу, к традициям, к исторически выстраданной поколениями морали и нравственности.

В рамках выстраданной этики с обоими гостями Игорь Иванович поздоровался, рассеянно кивнув, рассеянно же и руку подал и тут же стремительно двинулся к стойке секретаря...


Они прошли в кабинет. Потом по левой стене, в конце – в дверь. Там тамбурок. Потом Путин открыл и второй тамбурок, побольше первого, там стоял журнальный столик, двухместный диванчик и кресло. И его миновали. И перешли в комнату отдыха. Все это время Сечин улыбался чему-то своему, внутреннему, глубинному, искреннему. Приятность какую-то чувствовал, приветливость и готовность. Путин устремился дальше, а Сечин тут уже остановился, улыбаться перестал и сел в кресло. По-свойски. В кресле почувствовал жесткое что-то, пошарил рукой под ягодицей, нашел колпачок от ручки своей. Вчера думал, что потерял. Игорь улыбнулся – на кресле после него никто не сидел. Шеф в комнату отдыха не каждого приглашает. Вот оно, подтверждение особой близости – кусочек латуни под задницей. Это же как медаль в своем роде. Символично, правда?

А в приемную в это время вошел лучезарный Сурков. Потягивая по-воспитанному жидкие выделения слизистой носа обратно в нос же. Ну, шмыгал он так бодренько. Меленько так пошмыгивал. «Опять кокса нанюхался с утра», – подумал секретарь с отвращением и поднял доброе лицо на приятно взвинченного Славу.

– Игорь Иванович у шефа. Игорь Иванович в комнате отдыха, а шеф в туалете, – голос секретаря звучал живее, чем в разговоре с Сечиным.

А ведь секретарь кокаина не нюхал. Не с чего ему было оживляться. Он просто из любезности принимал обличье того, с кем говорил. И вот: проникся кокаиновым драйвом. Игривостью даже некоторой. И сказал, в каком помещении шеф, чтобы присутствующие в приемной гости заинтересовались бы его осведомленностью и экранчиками и фотодатчиками, спрятанными за стойкой, а он бы им не сказал и не показал. Потому что секрет. Дело государственное. Суркову же Владиславу Юрьевичу будет забавно, что Сечин не вопросы решает, а ждет у двери клозета. Вот каков он у нас – секретарь Петр Николаевич, – день еще только разгоняется, а он уже столько очков заработал.

– Тут вот есть такая наработочка, – начал Сечин, когда дверь туалета уже открылась, но Путин из нее не появился. – Наработочка. По нефтедобыче. Как вы и распорядились, мы подготовили, – сказал уже спине Путина.

Увидев лицо, говорить перестал. Путин жестом пригласил Сечина встать и пошел к двери. Опять холл без окон с журнальным столиком, потом тамбурок крошечный перед кабинетом. Там президент наклонился к Игорю и сказал еле слышным полуголосом:

– Игорь, как звали доктора, который поставил на ноги Ельцина?... У Вали Юмашева спроси...

– Что-то случилось, Владимир Владимирович?

– Да нет, просто хочу обрести бессмертие. Короче, случилась одна лажа – нагадали мне одни тут. Я, само собой, не верю, но очень кстати будет заняться здоровьем и долголетием фундаментально, раз уж нагадали. Хуже от долголетия не станет, верно? Мы же еще хотим поработать на благо России? ...Я твоя Роснефть, Игорь, мной занимайся. И каждый день докладывай. И вот еще: американцы нащупали нашу старую схему по нефти и газу через запад и юго-запад. Узнайте, кто немцам слил. Канал слива – перекрыть.

...

Разговор этот происходил между Путиным и Сечиным в комнате отдыха президента в Кремле. Путин выглядел нервным. Он все время двигал плечами, головой, желваки ходили ходуном. Похож был в этот момент на атлета, собирающегося прыгнуть с шестом в победное олимпийское небо. Молчал. А Сечин привык к тому, что шеф играет бицепсами, трицепсами, разминает шею и сжимает челюсти. И он думал всегда: «Спортивный, всех переживет, молодец какой!» А сегодня он подумал: «Как качок-подросток в питерском подвале, выпендривается, мускулом играет. Комплексами играет. С челюстью что у него? Гвоздь перекусить хочет, тренируется?» Само так получилось, мысль сама такая случилась недоброкачественная.

– ...Слушай, Игорь, – за меня так вот кто-нибудь колбаситься будет, как московская братва за своего Папу? Я прям завидую, честное слово. В мою-то честь что переименуют?

– Они этими переименованиями свою жопу прикрывают, бабки свои. Они теперь покойничком станут размахивать при любой угрозе их бабкам, вот и все.

...– А у наших жопа прикрыта? Поэтому всем насрать на меня? Ты заметил, Сурок, сука, не заходит уже даже. Администрация вся под Диму Козака легла.

– Владимир Владимирович, вы сами распорядились. Администрация вся заточена под преемника по вашему приказу. Потом, люди замечают, с Нового года вы и не очень интересуетесь. Зачем вам голову морочить? Сурков, кстати, просил его принять, сказать, чтобы зашел? Он несколько раз пытался уже, говорит – не получилось.

– Да. Пусть приходит. Завтра перед самолетом. Пусть в Ново-Огарево прямо приезжает часам к десяти. По выборам пусть доложит. Тут, Игорь, проблема серьезнее. Вы добираете от меня, что можно взять напоследок, а по серьезным делам уже ходите к новому хозяину. Вы, именно чтобы гарантировать свое будущее, от меня отходите. Я не о тебе, а вообще, не возражай. Вы от меня отползаете, потому что я передал власть. Передал, выдал, отдал, сдал. Еще выборы, еще инаугурация, еще черт знает что может произойти, но вы уже уверены, что сама мистическая субстанция власти уже не в моем кабинете, что я уже умер для власти. Что я уже выметал семя власти – и все, нет меня. Как лососи, знаешь про лососей? Ты слушай, не встревай. ...А ведь вам, потаскушьему племени, без меня не страшно. Обустроились уже при новом начальнике кормушки. А вот если бы я никакого преемника не дал бы вам? Запрыгали бы? Хотя нет, не думаю. Выбрали бы постепенно себе сами. Горло бы поперегрызли друг другу вначале, а потом бы выжившие определились с начальником. И секрет тут прост. Московская братва действует в условиях доминирующих внешних обстоятельств. У них форс-мажор – это мы. Все, кого мы не приняли перебежчиками, вынуждены сплотиться. А у вас такая нависающая непреодолимая сила отсутствует. Поэтому и дружбы от вас не дождешься. ...А про стратагему «Ворон в облаках» вы хоть слыхали? Думаете, справитесь без меня, зайчики?

...

Путин собрал аккуратненько полотенечко, стакан с зубной щеткой и пастой, влез ногами в тапочки и посмотрел на Сечина.

Тот спросил:

– Вы когда с Бушем говорили, Владимир Владимирович, кто присутствовал? Телефонистка говорит, двое мужчин еще заходили. С бородкой – китаист, похоже, а худой и высокий – доктор этот, что ли?

Сечин махнул рукой, мол, плевать, и так все известно. Шли недолго, потом лестница сварная, стальная, потом коридор окончательно обшарпанный – простая старинная побелка на стенах была ободрана, будто носили тут железные ящики, натыкаясь на стены. Дверь потом стальная. Сечин пропустил Путина внутрь. Это и не очень на комнату было похоже – зал, ангар, что угодно. Склад, наконец. Справа у двери стояло несколько огромных генераторов – без кожухов и отчасти разобранных. Потом долго тянулись вдаль стеллажи с синими кислородными баллонами. А слева у стены стояла железная солдатская кровать с одеялом армейским.

– Секундочку, Владимир Владимирович, – сказал Сечин, развернулся и вышел. Ключ долго вращался в замке. Четыре полуоборота Путин отчетливо услышал. Он внимательно слушать начал, потому что свет в помещении было чень слабым, далеким. Пришлось ориентироваться с помощью слуха.

...одним уровнем выше, на командном пункте, Сечин, откашлявшись, сказал по возможности погромче:

– Товарищи офицеры! Прошу внимания. В ночь на понедельник, прошлой ночью, Владимир Путин злоупотребил своими служебными полномочиями и нарушил Конституцию РФ и присягу президента. Он в разговоре с президентом США Бушем дал разрешение на захват американскими военными всех наших ядерных объектов и важнейших городов. По сведениям наших ВВС, самолеты американцев начнут садиться в Домодедове, Пулкове, Екатеринбурге и Красноярске через пять – шесть часов. На завтра, по прогнозу дают юго-западный ветер. Власть в стране берет на себя вновь созданный Комитет спасения России. Бывшего президента Путина я только что пристрелил вот из этого «стечкина», – Сечин показал на кобуру.

Гул пошел по сановнической толпе, слышно было в гуле: «Ну что ж, за работу, за работу… Не будем терять времени… Вишь, как вышло-то… Некогда теперь обсуждать… Надо же назначить главного…»

Начали составлять Комитет спасения России. Персонально, по именам. Решили записаться сначала, а потом решать, что делать. Новая иерархия чиновников должна была возникнуть.



Tags: Литература
Subscribe
promo vbulahtin октябрь 31, 2013 17:34 40
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment