Капитан ТС (vbulahtin) wrote,
Капитан ТС
vbulahtin

Categories:

Последний эфир

С.ДОРЕНКО: Понедельник, 6 мая. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Давайте разбираться с самолетом. Но прежде я хотел дать интервью Вероники Скворцовой, которая у нас отвечает за здравоохранение... Она говорит, что оперативно сработали, с точки зрения медиков все было на высшем уровне.
Вероника Скворцова говорит, что все сработали молодцом. У нас молодцы все.
24 кареты скорой помощи.
Чтобы что? Уголь доставать?
24 кареты эти должны были стоять раньше. Посмотри, мы с тобой взлетели (например, мы с тобой пилоты). У нас в какой-то момент обрывается связь. Мы думаем, что это в связи с белой вспышкой рядом. Мы думаем, что это в связи с молнией. Может быть и нет.
Всем самолетам на планете земля вот уже 60 лет молнии не мешают.
Нам же звонил пилот. Мы тут работали недавно, нам звонил пилот, он говорит: молнии попадают, да. Я говорю: слушай, а как это влияет? Он говорит: никак. Молнии всегда попадают, постоянно, это вообще никак не влияет.
Вы думаете, что Тор бьет своим молотом, это молот Тора.
Тор подходит и лупит по самолету, или как это происходит? Это просто молния, товарищи.
Там постоянно бьют молнии.
Они только это и делают. Как ты думаешь? Мы проходим облака (мы же пилоты). Есть облака, в которых есть заряженные частицы. А мы представляем собой металлическое тело.
Мы с тобой пилоты, мы все время летим сквозь молнии. Все время. Это и есть наша работа. Чертовы молнии туда-обратно постоянно. С двух до четырех километров постоянно облака.
Молния — это самая обычная вещь. Ты бы пошла пешком куда-то, на работу, и ты пошла бы на метро, пошла бы к «Щуке». И ты бы шла и мне сказала: а вы знаете, Сергей, я не приду на работу. Я говорю: почему? — Ну, там муравьи были в траве. Я говорю: и чего? А ты говоришь: как, это же насекомые. — И чего? — Да, но они же могут укусить. — И чего дальше?
Понимаешь, когда плетут про молнию, плетут в расчете, что мы дурачки. Нам говорят: молния, знаете, это молния все, молот Тора. Мы такие: о-ля-ля!
Товарищи, молнии постоянно лупят во все самолеты, чтоб вы знали.
Но этот самолет (мы с тобой взлетаем), этот конкретный самолет не выдерживает молнии. Это такой самолет, он не выдерживает молнии.
Все Sukhoi Superjet не выдерживают молнии или только этот один не выдерживает молнии. Как он вообще тогда летает? У него отключается связь с диспетчерами сразу.
То есть это у нас, мы с тобой пилоты, отключается… Остается резервный канал, и мы там чего-то говорим. Причем говорят, что он начал разговаривать, пилот, в постоянном режиме, докладывать как бы, не ожидая реакции земли. В конечном итоге как на черный ящик он наговаривал, наговаривал, в смысле все, что происходит: я вижу это, то, происходит — это отказ того, отказ того. Пилот начинает говорить. Смущает несколько диспетчеров, что он не ждет ответа, просто рассказывает, рассказывает. Потом бамс, резервный канал отрубается. Нет больше резервного.
Но он прежде еще был на резервном канале, он сказал, что возвращается. Ему надо сколько-то вылетать, потому что у него топлива много, 40 с лишним тонн.
Потому что он летел в русский регион. Не в Хельсинки, а в русский регион. И он мог думать, что там говнотопливо. Понятно, да? Мы бы с тобой ехали куда-нибудь в деревню, и мы бы с тобой сказали: там есть заправка, но там ослиная моча.
И я бы тебе сказал: давай с тобой возьмем пару канистр. Что мы в конце концов? Мы там заправимся ослиной мочой, но это никак не катит совершенно. Давай туда иметь топливо и назад иметь топливо.
Может быть он имел топливо под завязку, чтобы слетать в Мурманск и назад на том же самом топливе вернуться, может быть такое?
Может. Потому что он боялся, что там топливо ужасное может быть. Потому что он же летел в Россию, в глубинку. Это место такое, опасное, может быть что угодно.
Мы должны что-то выработать. И когда у него остается всего одна лишняя тонна, решается садиться.
Ты видела там рисунок? Он ходил чуть-чуть к Тверской области, вот туда.
Он визуально наблюдает, вчера небо было чистое более-менее, гуляет по зоне, тырым-тырым-тырым.
Когда он приходит к мнению, что ему надо садиться? Как он это узнает? Вот мы с тобой были. Связи ноль.
Я тебе скажу. Мы с тобой аккуратненько, раз мы с тобой опытные ребята и мы уже летали…
Мы идем в зону четвертого разворота и посматриваем, есть там кто или нет. Я тебе говорю: смотри, а то сейчас влепимся, ну ее на фиг. И мы посматриваем, есть ли кто в четвертом развороте. Если там никого нет в какой-то момент, мы с тобой виражом заходим и пошли. То есть это уже мы заняли четвертый разворот.
Все гуляют, мы — садимся. Как будто было два захода на посадку.
Мы с тобой садимся, у нас лишняя тонна. Значит мы должны прийти аккуратненько блинчиком.
Но этого не произошло.
У него высокая вертикальная скорость. Почему? Я не знаю, почему. Мы бы с тобой шли, я бы тебе сказал: Родина, у нас топлива 43 тонны.
Да, этот самолет трясет, потому что нет компенсации никакой. Вся электроника отключилась к чертовой матери. При рассказе о молнии… Не от молнии, а от рассказа о молнии у Sukhoi Superjet отключилась к чертовой матери вся электроника. Ну, кто-то рассказ им о молнии, и от испуга электроника выключилась, всё, до свидания.
Мы идем с тобой садиться. Мы должны такую глиссаду выбрать с тобой, чтобы прийти к точке начала полосы. Я был шел совсем аккуратненько, прямо над заборчиком бы я шел. И я бы пришел в метре там, где у них эта зебра нарисована.Почему? Мне надо так прийти аккуратненько, потому что я с перевесом иду.
Мы летаем с тобой на любом самолете — Cessna 172, не знаю, Ил-130, вот этот маленький, Як-18 мы с тобой летаем. И предположим, что у нас с тобой какая-то преступная деятельность, ну, мы с тобой везем оружие какое-то в Африку. Я тебе говорю: у нас с тобой оружие, все, что есть, набито оружием, снарядами, тяжеловат самолет, давай аккуратненько придем. А ты скажешь: Сережа, нет, давай его сандалить об полосу как есть, да пошел он на фиг. Я тебе скажу: здрасьте! Но у тебя же есть ощущение опасности или нет? Или ты дурочка? Давай с тобой аккуратненько. Не вот так придем, а вот так: чух-чух-чух-чух.
Я читаю статистику, что до 60% этих самолетов уже проходили ремонт. То есть как бы их выпускают, и они сразу идут в ремонт.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас задержки постоянные наших вылетов, наших рейсов и всего прочего. Говорят, типа погодные условия. Но мы-то видим, как вокруг этих двигателей пляшут инженеры и все прочее.

С.ДОРЕНКО: Это правда, это подтверждается статистикой. Sukhoi Superjet проводит очень много времени в постоянных ремонтах, непрерывные ремонты.

Е.РОДИНА: У меня есть данные: 86 жертв Superjet. Это хроника авиакатастроф. История лайнера началась в 2000 году. И за свою короткую историю успели потерпеть несколько авиакатастроф самолеты этой модели. Зафиксировано 28 инцидентов, которые связаны с безопасностью полетов. В большинстве случаев отказывала гидравлика и различные датчики. ЧП в основном обходились без человеческих жертв. Первая серьезная авария произошла в мае 2012-го в Джакарте, Индонезия.

С.ДОРЕНКО: Мне пишут: «Сергей, у экипажа налет 6 тысяч часов (чуть больше шести) у командира и 1000 часов у второго». 1000 часов, как я понимаю, это всего год полетов. Ну и что? Я во всем был лучше в 15 лет, чем сейчас. Быстрее, умнее, может быть и опытнее, может, не опытнее. Ну, хорошо, в 25 я точно был во всем лучше, чем сейчас. Ну, что если 1000 часов, может быть это момент гениальности.
А сейчас я начинаю уже спать. Я за рулем, я сейчас сажусь, мне все равно, за какую машину, абсолютно все равно, грузовик, меня абсолютно не парит. Любая — механика, автоматика, абсолютно не парит. Абсолютно мне не интересно, я сажусь и поехал. Но в связи с опытом у меня появилась какая-то сонливость или что-то, мне настолько не интересно все, что происходит.
Мне не интересно. Я как бы еду и еду. Оно едет. А чего ему делать-то, оно и едет. А когда я первые 100 тысяч проехал, мне было интересно, а как она поведет себя в юзе? А как она поведет себя в юзе на льду? А как она пойдет так? А вот если вот так, то что? Мне было дико интересно, когда я прошел 100 тысяч.
Поэтому когда вы говорите об опыте, я вам сообщаю, я не верю, что только на опыте все стоит. Когда я прошел 100 тысяч на машине, я может быть водил интереснее, чем сейчас. Я сейчас вожу, мне так, как паровоз, пофиг все. Не надо так сильно упирать на опыт. А потом начинаешь SMS отправлять, а потом начинаешь в мессенджере копаться. Опыт ведет к тому, что тебе становится неинтересно. Поэтому 1000 часов, может быть это его блистательные, лучшие его часы. А 6 тысяч у командира — это вполне достаточно, чтобы понимать, что происходит.
Когда мы с тобой (а мы все еще летим) понимаем, что кирдык, хана, плохо, и мы сейчас будем возвращаться визуально, без приборов, почти ничего не работает, мы перешли в direct, мы перешли «все на руках». У нас никакой связи с диспетчерами, ни c другими самолетами, ни с кем, мы идем, расталкивая плечами к четвертому развороту… Расталкивая плечами буквально. А диспетчер, наверное, всех остальных предупреждает: слушайте, у нас там чеканутые, один без связи, вы, ребята, погуляйте пока.
Диспетчер видит, что чеканутый один летит, связи нет. Значит остальных он предупреждает: братцы, давайте, кто-то в Дубну сходите, кто-то к Клину, погуляйте пока, надо этого чувака посадить.
У меня вопрос. Вот этот момент, когда диспетчер понимает, что нет связи, он сообщает своим чертовым Скворцовым, с 42 или 48 этими самыми, скорыми помощами?
Скворцова Вероника, послушайте меня, вас обманывают, что там все было в порядке. Вероника, там было все омерзительно! Хуже не бывает, Вероника. Вы сработали на двойку. Вы сработали как колхозники, поганые колхозники. И вы, медики, и ваши пожарные. Пожарные из Шереметьева — поганые колхозники, которые должны немедленно убыть в свой колхоз и там гасить коровники, понятно?
С того момента, как диспетчер (это Шереметьево) понял, что у него человек без связи, а последние его слова, что он вернется и посадит, с той секунды должны были быть приведены в экстренную готовность все службы этого сраного аэропорта. Все службы! Понятно, о чем я говорю? Все!
То есть скорые помощи должны были стоять не в двух минутах, в трех, я не знаю, в скольких минутах от взлетно-посадочной, а вдоль взлетно-посадочной! Вот взлетно-посадочная, а все ваши 24 кареты скорой помощи должны были подъезжать не тогда, когда поздно, когда сгорели все, уголь выгребать, а ваши кареты скорой помощи должны были стоять, ждать самолет. Ждать!
Вас обманули, Вероника! Понятно? Вас ввели в заблуждение. Вы врете… Вы несознательно, Вероника Скворцова, вы нам врете несознательно. Я понимаю, вас просто обманули, и вы врете.
Теперь меня послушайте, прекратите врать. Поскольку ваши обосрались и не стояли, не ждали самолета (они должны были ждать самолет), а приехали потом, победно звеня своими погремушками сраными, вот поэтому вы обделались по первое число, понятно?
Послушайте меня внимательно. Как только диспетчер потерял связь с самолетом (а последние слова летчика, пилота были, что он посадит этот сраный самолет, Sukhoi Superjet), вот с этой секунды должны были ваши мгновенно плюхнуть свои жирные тельца в машины, и ваши жирные жопки перенести в район взлетно-посадочной.
Ровно то же самое должны были сделать пожарные. Ни хрена никто не сделал, Вероника, чтоб вы знали. Я же не знаю, вы знаете или нет.
Когда самолет сел, очевидцы снимали, и там никого пока.
Вообще никого.
Кричали: пожалуйста, быстрее, быстрее, пожалуйста. Но, видимо, чтобы техника какая-то поехала и начала тушить.
Вероника, вас обманули, вас ввели в заблуждение. Вас выставляют дурочкой. А вы же не дурочка. Вероника, вы умная женщина, скажите своим идиотам, что они все просрали и опозорились на весь мир. С той секунды, Вероника, как у пилота прекратилась связь и стало понятно… Еще раньше, когда первая связь оборвалась, и он перешел на резервный, он сказал, что будет сажать, ваши экипажи должны были стоять на взлетно-посадочной, там сбоку. Понятно? На рулежках. Уже ждать самолет. Но никто не ждал, Вероника. Я просто вам говорю, может вам лгут. Понятно, нет?
Пожарные, МЧС, вы должны были ровно с этой секунды стоять там и трясти своими вот этими штучками, которыми вы имеете обыкновение трясти между ног. И трясти там, понятно? А не трясти у себя в курилках. И не домино забивать, и не хренью заниматься. Понятно? Я просто пытаюсь объясниться. Вы должны были стоять вдоль взлетно-посадочной. И вы должны были в эту секунду, как он садится, у вас должны были уже начать биться сердца в унисон, и вы бы тогда начали гасить самолет, а не врали бы нам про пассажиров, которые багаж доставали.
Потому что эта брехня призвана… Понятно? Сказано так: русский народ, вы идиоты, вы достаете багаж, а пожарные у вас хорошие, а скорые помощи у вас хорошие. Товарищи, ровно наоборот.
С баулами выходил кто-то один.
Поверьте мне, один раз поверьте, больше потом не верьте. Если бы он вдруг в момент, когда люди побежали, стал доставать багаж, его бы снесли к чертовой матери.
Его бы снесли просто. Когда кто-то ковыряется в багажной полке, а все остальные переминаются и говорят «товарищ, нельзя там чуть-чуть поскорее», вот такую ситуацию представить себе невозможно. Его бы снесли к чертовой матери. Тот, кто вышел с багажом, значит, изогнувшись в вопросительный знак, стоя между сидений, лез в этот багаж, а все остальные бежали. Никто никому не препятствовал, иначе бы его снесли или оттолкнули.
Вот эта ахинея, которую нам рассказывают, что виноваты молния и русский народ; русский народ ввиду скотства, ну, они же там доставали багаж…
Внимание, молния ввиду неотвратимости, это молния Тора… Нам главное объяснение: молния… Господь наш, Тор, громовержец, он взял, да и захреначил. Мы же ничего не можем против этого, это выше нас. Это первое объяснение, бесконечно лживое объяснение. А второе бесконечно лживое объяснение — что кто-то, ковыряя в носу, начал доставать чемоданы. Достает чемоданы, то-то, то. И вся эвакуация состоялась за 55 секунд, объясняют нам…
«Аэрофлот» объясняет: эвакуация прошла за 55 секунд. Подождите, а кто-то нам брехал про чемоданы, что препятствовали чемоданы. Да никто не препятствовал! Оказывается, никто не препятствовал, это брехня.
Объяснили так: неотвратимая сила природы — молния, и скотство русского народа, который достает чемоданы с верхней полки — вот это и есть причина.
Товарищи, причина не в этом. Вероника Скворцова, я просто пытаюсь с вами объясниться. Причина в абсолютно паскудной работе скорой помощи. Паскудной, потому что вы не ждали самолет. Причина в абсолютно паскудной работе пожарных, потому что они не ждали самолет, а потом, посвистывая, поскакали с нагайками. Причина в том, что Sukhoi Superjet имеет постоянные проблемы с безопасностью. Постоянные. То есть мы летаем на плохом самолете. Ну, это моя оценка. Мы, русские люди, летаем на плохом самолете. Причины мы продолжим называть.
Первое Sukhoi Superjet — это вообще самолет или нет? Что это? И зачем мы на нем летаем? Так надо или что это? В чем трагическая необходимость летать на машине, которая ведет себя так?
В Мексике 22 Sukhoi Superjet, из них 4 разбираются на запчасти, потому что русские их не обслуживают. Или обслуживают медленно, или обслуживают плохо. А поскольку они все время в ремонте, и с запчастями туго и так далее, то… Мексика собирается только отказаться.
Ты помнишь, Sukhoi Superjet начался с показа в Индонезии. 40 с лишним человек впилились в гору.
Товарищи, начался первый полет Sukhoi Superjet такой, международный, состоялся в Индонезии. Некоторое время назад, кто помнит, там 47, то ли 40 с чем-то человек впилились в гору. Сразу. Это его первый показательный полет.
Предсерийный экземпляр. Первый полет знаменитого Sukhoi Superjet убил 40 с лишним человек.
«Ошибка пилотирования» тогда назвали.
Я же никогда не спорю, товарищи, я всему верю, чего мне говорят.
У меня вопросы. Sukhoi Superjet — это самолет или нет? И тогда зачем? Для кого это все? Для кого эта показуха? Мы летаем на том, что… Может быть нам как-то этого избегать? Может, там Ил-96 какие-то, может, Ту-134, Ту-154? Вот Ту-134, Ту-154, мне кажется, они бы восполнили эту нишу. Или Airbus. Мы же богатая страна. У наших бизнесменов самые большие яхты на планете земля. У нас яхты, у нас резиденции, которые из космоса видно.
Airbus бэушные мы покупаем.
Мы можем купить какие-нибудь у Африки Airbus, пожалуйста. У вас сомнения насчет Boeing, давайте Airbus купим. Но я знаю, что Sukhoi Superjet вроде бы делается из хороших частей. На самом деле 20% Sukhoi Superjet, ты знаешь, да — это Америка.
80% мы делаем вместе с Францией.
Он вообще не наш. Мы здесь своими руками соединяем детали.
Проблема же в руках. Нет, там и конструкционные ужасы есть. Там ужасная проблема постоянная с камерой сгорания двигателя. Который мы разработали вместе с французами. Мы же вместе с французами создали двигатель, который априори конструкционно ужасен.
С моей точки зрения, я говорю, с моей точки зрения.
118 самолетов. Еще раз, они созданы вместе с американцами и французами. Но наши были главные, то есть наши брали те части и как бы вместе сшивали. Как доктор Франкенштейн. Помните, доктор Франкенштейн — это был знаменитый хирург. И он тоже сшивал разные части. Там у него получился хороший, насколько я помню, самолет. Нет? У доктора Франкенштейна. И мы тоже брали разные части и сами сшивали.
Первый вопрос: зачем мы летаем на Sukhoi Superjet? Для чего это? Второй вопрос… Я не спрашиваю про деньги. Ты знаешь, на Sukhoi Superjet истрачено, только на разработку 2 млрд долларов. Только на разработку бумаги, собственно.
Проектирование. 2 млрд. И еще, там выходит где-то 5, 6, не знаю, 7 млрд долларов. Миллиардов долларов! То есть это полностью абсурдная сумма за вообще самолет. Наш рынок не окупит этот самолет вообще никогда, да? Даже если все станут только на них летать. Никогда не окупит. Мы истратили абсурдные деньги. A зачем? Не будем спрашивать, хорошо.
Это первый вопрос: зачем нам Sukhoi Superjet? Второй мой вопрос простой, к «Аэрофлоту»: товарищи, а на фига ваш летчик хреначил самолет о полосу с такой вертикальной скоростью? Вопрос и все, больше ничего и все. Вот зачем? Логика какая-то же есть. Он тем более живой, можно его спросить. Товарищ летчик, а зачем вы хреначили самолет с такой вертикальной скоростью, что он у вас прыгал как козел? Зачем это нужно? Он бьется об полосу, внимание, и взлетает снова, идет носом вниз… Летчики успевают его вырвать, чтобы не собой бить об полосу, садятся, то ли хвостом цепляют, то ли стойка шасси ломается.
Товарищи аэрофлотовцы, а зачем ваш летчик… Ни американец, ни моссадовец, ни еврей какой-то специально засланный, нет, ваш аэрофлотовский летчик, прямо как есть, ни украинец никакой, нет. A зачем он хреначит? Когда вы мне скажете, я скажу: О'кей, я все понял.
Нам вчера про 41 погибшего в самолете долго говорили «один».
«Шесть пострадавших» очень долго. Потом было «один погибший». Была глупость, потому что… СКР сказал «один погибший», а завели уголовное дело «по двум и более». И такие спрашиваем: слышь, а чего один-то? Тогда почему уголовное дело «по двум и более»? Это странновато. Мы поняли, что нам врут. Ну, врут просто и все. Как обычно. Нам же всегда врут, и в этот раз врут, правильно? Дальше. Путин выражает соболезнования «семьям погибших» — во множественном числе.
А СКР говорит, что один. Мы говорим: как же так, Путин говорит «семьям погибших». Мы же понимаем, что это множественное. А СКР говорит «один». Зачем же врете тогда? Врете для чего? Просто тупо вопрос: для чего ты врешь народу? СКР. Зачем это было? Потом: 13 погибших. О'кей, тогда все сложилось, 13, все сложилось.
Сложилось, что более двух. О'кей, хорошо, более двух. А потом СКР говорит: нам ночью, в 0:20, в Telegram — 41. Товарищи, а для чего же вы врали все это предыдущее время? Можно я скажу? Если ваш следователь, хоть один, поднялся на борт или в скафандре, или как угодно, или на вертолете облетел, но вы же видели, сколько сгоревших людей. Вы же знаете, что это не значит «один». Когда много, это не один.
Вчера программа «Время» началась знаешь с чего?
Переговоры Лаврова по поводу Венесуэлы. Министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров провел переговоры по поводу Венесуэлы.
Самолет был абсолютно неважен. И все это прячется, и все это камфулируется.
Сейчас на рекламе они мне позвонили, Первый канал.
Они мне сказали: в 16:30 экстренная программа на Первом канале по поводу гибели самолета.
В 16:30. Я им сказал: нет, я не приду. Я не сказал им, что я не хочу иметь с ними дело. Я сказал: я буду занят. Но, в принципе, они вчера так стыдно начали программу «Время», что я не хочу иметь с ними дело. Просто не хочу. Мне просто противно.
Вы знаете, товарищи, Первый канал, я вам со всей ответственностью… Вот меня сейчас в 9:30 позвали ваши продюсеры в программу на 16:30, сегодня экстренная программа. Отвечаю: мне к вам брезгливо идти. Брезгливо. Я брезгую. Не хочу.
У всего есть какая-то… Я может быть сходил бы, не знаю… А? Я бы преодолел брезгливость, но не знаю, миллиона за два, если бы они мне заплатили.
Товарищи, два миллиона, я к вам приду. Иначе идите в жопу. Просто конкретно идите в жопу. Понятно? Вы не профессионалы, вы не пресса, вы не телевидение, вы не новости — вы никто. Ну, никто. Но денег у вас много. Дайте мне 2 млн, я приду. Буду каркать там у вас, сидеть и т.д. А так идите в жопу.

..Скажите, пожалуйста, мы это в американских фильмах видим… Вот мы бы с вами были в самолете. Если у нас с вами прервалась связь, мы перешли на резервную, резервная тоже прервалась, должны пожарные выехать?

У нас безопасность, она на каком-то двадцать пятом месте. Вообще в России...
Был француз, который шел из Бразилии в Европу, который попал в непогоду и упал в Атлантический океан сколько-то лет назад. И был еще украинец, то ли русский Ту-154, который над Донбассом попал в непогоду и тоже упал. Я знаю про непогоду. Но там в основном турбулентность, вот эти факты. А тут было солнышко, радуга, красотень! Но этот дождь закончился минут 20 назад, какая-то белая вспышка была вроде с какого-то белого борта, но это все ложь!

...сам Sukhoi Superjet, удивительный самолет, про который нам рассказывал сейчас пилот, что там есть провода под обшивкой, которые вообще никуда не ведут. Это же карго-культ!

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У нас сегодня поучаствовать в каком-то мероприятии общественном, ну, как, грубо говоря, на выставке, нужно принести пожарникам кучу документов по поводу своей класса безопасности оборудования, что оно негорючее, а как они могут строить самолеты, которые могут просто удушить людей за считанные секунды? Как?

С.ДОРЕНКО: Вот так. Элементарно. Мне нравится этот карго-культ. Товарищи, вы обратили внимание, человек видел, когда его разбирали, обшивку, он говорит, там есть провода, которые никуда не ведут вообще.
Это карго-культ! Я еще раз говорю, мы имитируем строительство самолета, мы говорим: ну, в принципе провода… — А куда их присоединить? — Да хрен его знает, брось так просто и все. Здравствуйте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я как-то отдыхал с одним мужиком, очень много лет занимался конструкцией самолетов. Он, увидев этот Superjet, сразу начал плеваться. Во-первых, у него двигатели под крылом. Для этого нужны очень хорошие аэропорты. А у нас в России много таких аэропортов?

С.ДОРЕНКО: Да у нас шереметьевскую полосу ругают. Даже шереметьевскую полосу ругают! Там выкатываются самолеты.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Этот самолет, как вы говорите, в Урюпинск куда-то летит. Для чего этот самолет был создан? Согласитесь.

С.ДОРЕНКО: Вы бы поставили на хвосте, как у Ту-154, где-нибудь там, да? То есть повыше.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Знаете, Сереж, честно говоря, очень обидно, в нашей великой стране есть умы, но почему-то…

С.ДОРЕНКО: Есть страны более великие, чем мы. Например, Китай более великая страна, да? Китай. Мы рядом с Китаем как совершеннейшие экономически карлики. Абдул, они покупают сотнями, китайцы. Сотнями покупают самолеты! Спокойно и все.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Собрали всех конструкторов по двигателям. Обнинские за три месяца создали двигатель, обкатали. Двигатель был неплохой…

С.ДОРЕНКО: Можно я вам скажу? Есть же и секреты. Под Дубной жил целый поселок авиаконструкторов немцев, которые мы вывезли насильно из Германии в рамках репарации.
Это первое. И второе, через арабов, через Северную Африку наше ГРУ воровало английские самолеты и т.д. Понимаете, в чем дело? Поэтому эти все секреты за 3 месяца… Я знаю все эти секреты. Немцы сидели под Дубной, целый поселок, с немецкими школами. Когда они отработали нам, кровью отхаркали, их отправили в ГДР, весь этот поселок. Их архив находится в РГГУ. Можете сходить в РГГУ посмотреть. Я был в РГГУ, смотрел их большой-большой архив, этих немцев. Немцы сидели, создавали нам самолеты, раз. И второе, через ряд развивающихся стран ГРУ привозило самолеты. Потом их разбирали, потом их грузили на пароходы и везли в Одессу, Новороссийск, и там снова собирали, изучали, штангенциркулем мерили и чудо русской авиации создавали. Из английских самолетов. Молодцы. Я же не против, я говорю «молодцы», я хвалю. Но в этот раз не получилось. В этот раз то же самое, копировали у французов и американцев, но не получилось.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Ничего оскорбительного в том нет, что волею неба наша культура, русская, она молодая. Поэтому все, что было в технической оснащенности Советского Союза, царской России, сейчас все, друзья мои, от гайки, штангенциркуля, винтика, выхлопной трубы, любой конструкции любого технического средства — все это западная мысль. Всем нам было предоставлено. Я говорю, в этом нет ничего оскорбительного. 640 заводов американцы, сталинская индустриализация — это Америка.

С.ДОРЕНКО: И Англия. Очень много английских станков до сих пор работает.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Чехословакия. Но надо это признать. Так это получается. Мы гениальная нация, Чайковский — все равно это мировая величина и Толстой. Но все от гайки, любого прибора, любого цилиндра, все марки автомобиля, «Москвич», «Волга», «Жигули», «Запорожец» — это все западные разработки. Волею судеб так произошло, технический прогресс развивался в Англии, а потом в Америке благодаря капиталистическим отношениям, отношениям, связанным с интересами, Форд и т.д. Но все, что у нас технически… Атомная бомба, манхэттенский проект — все было. Но это не отрицает же великую культуру России. Почему люди так снобистски относятся наши к тому, что Запад и Россия? Мы шага не можем… Сегодня век кооперации, сегодня век международной торговли, сегодня если ты на мировом рынке не продаешь продукцию, пусть даже сделанной кооперативно, не конкурентен ты, ты пропадешь. Поэтому надо признать — технически мы оснащены Западом, Западом и еще раз Западом. От всей идеи управления… А уж про Билла Гейтса и других и не говорю. Все это нам дали. Надо к этому отнестись нормально и пытаться занять достойное место внутри этого конгломерата идей.
А мы занимаемся чем? Мы занимаемся оправданием собственного борща, который тоже из Швабии к нам пришел. Но так случилось, что мы молодая культура, тысяча лет европейской живописи, у нас Венецианов — это XVIII век. Ну, получилось так, уж извините.

С.ДОРЕНКО: Да. Я понимаю, но мы настолько задиристо настроены, мы этого никогда не признаем.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это плохо. Сергей, и ваша миссия — как-то немножко вкручивать мозги.

С.ДОРЕНКО: Я хотел обратиться к русским патриотам и одновременно к вам с призывом прочитать январскую статью Примакова Евгения Максимовича 2015 года.
За полгода до своей смерти Евгений Максимович Примаков, которого вы уважаете, а я — нет, но вы его уважаете, я хотел бы обратить внимание на то, что он написал. Пожалуйста, обратитесь к этой статье, январь 2015-го. Он написал, что без взаимодействия технологического с Западом мы не выживем в качестве передовой державы. Мы будем накапливать отставания… Видишь, я стал повторять «мы будем, мы будем», как-то по-примаковски. Мы будем, мы будем накапливать отставание, и мы загнемся.
Срочное сообщение: МЧС не планирует приостанавливать эксплуатацию своих Sukhoi Superjet 100 после катастрофы в Шереметьево.
Никто не будет ничего приостанавливать, потому что все знают, что они ужасные. И все знают не первый день, что они ужасные. То есть решение летать на ужасных самолетах принято однажды и все. Оно уже однажды принято, это решение — летать на ужасных самолетах, поэтому никто ничего не приостановит.
Если бы вы сказали: вчера разверзлись очи. Нет. Они знают уже и год, и два, и три, что самолет ужасный.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей, я, наверное, с вами поспорю немножко по поводу ужасности самолета SSJ.
Дело в том, что нет такого самолета, который настолько плох, что из-за своих конструктивных недостатков вот прямо будет падать, падать и падать.

С.ДОРЕНКО: Не падать. В ремонте очень много. До 60%.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это да. Но это вопрос экономики, но не безопасности.

С.ДОРЕНКО: Нет. Почему? Подождите. Мы в сами летим в какой-то город русский, да? Ну, например. Я не знаю, в тот же Омск, вот я летал. Мы летим в Омск. А нам надо возвращаться. И вот 3,5 часа туда, 3,5 — назад. Мы с вами пилоты. Мы с вами понимаем, что что-то у нас с вами трудновато пошло, но уже до базы дотянем и все, правильно? Мы же не будем в Омске, раскорячившись, стоять и выписывать еще себе механиков из Москвы, которые будут и т.д. Как вас зовут?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Игорь. Я в прошлом работал инженером по АРЭО «Быково».

С.ДОРЕНКО: Я говорю: Игорь, дойдем же домой, дойдем. А там свой ангар, свои механики, правильно?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Совершенно верно. Как инженер я выпускал самолеты с незначительными недостатками. Я расписывал в бортжурнале, что вот такая-то шторка не работает.

С.ДОРЕНКО: Абсолютно верно. И ничего страшного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Все, полетели, вопросов никаких.

С.ДОРЕНКО: Верну вам фразу. Но так это влияет на безопасность? Влияет. Ну, влияет. Если он часто попадает в ремонты, значит часто случаются ситуации, когда дотянем, нормально, ничего страшного.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, я думаю, я вам ничего нового не скажу, как сыну все-таки летчика. Вы знаете, что катастрофа никогда не случается по причине какого-то одного фактора. Всегда это комплекс.
Какая-то шпонка сломалась…

С.ДОРЕНКО: И плюс человеческий фактор.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Неадекватно отреагировал. Потянуло за собой другое, третье, пятое.

С.ДОРЕНКО: Это правда. Но сама ломкость… Вот если бы мы с вами поехали бы в лес сейчас в Ярославскую область, я не знаю зачем, собирать что-то, и там у нас прокололось колесо. Я бы сказал: Игорь, если сейчас будем останавливаться каждые 20 километров, спокойно подкачивать (а дырочка маленькая и гвоздик, шурупик маленький), спокойно придем назад. Мы не будем канитель разводить. Но это же, в принципе, может означать, что баллон может и разорваться. То есть, если все время на соплях, то в результате будет беда. Разве нет?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Так точно. Я бы начал, конечно, с того, что мы знаем, конечно, что много времени проводит на регламентах и на ремонтах, мы это знаем.
Но я не знаю, почему до сих пор на верхнем уровне не приняты какие-то комплексные организационные решения, чтобы сокращать это время. У нас отвратительный сервис. У нас действительно эта проблема существует, это какая-то наша крепная проблема. Мы можем создать какую-то хорошую вещь, мы не умеем ее тиражировать и эксплуатировать.
Вот это да, я с вами согласен, в этом беда. Но говорить, что самолет этот чем-то хуже других, я бы не стал, наверное.

С.ДОРЕНКО: Нет, но какой-то ослик работает и работает.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Точно также имеет кучу недостатков в управлении, там тросовая древняя проводка, которая плохо поддается автоматизации, в том числе заморочек тоже хватает.

С.ДОРЕНКО: Но это понятно.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Airbus да, он на порядок лучше, согласен. А SSJ, я бы не стал говорить, что у него отсутствие пепельницы или малый экран — очень плохой самолет.

С.ДОРЕНКО: Скажу следующее. Если все время чуть-чуть подхрамывает у тебя, ну, на машине, мы на машине едем с тобой. Давай, авиация — это боги, а мы с тобой на машине. Я такой говорю: мы будем подкачивать колесо, фигня вопрос, доедем.
Я сейчас подкачаю 2,5 атмосферы. А пока будет 1,5, мы с тобой сколько-то прокатимся. И так мы можем еще прокатиться, еще. И 200 проедем, и 500 проедем. А что? Помаленечку. Если у тебя при этом руль тянет вправо, еще что-то, я говорю: но это ж все можно учитывать.
Вот так, товарищи, оно и летает. Вы говорите, почему оно летает? А оно вот так и летает — колесо проколото, руль тянет вправо, еще что-то. Как-то, умеючи, можно. Но это же ведет к катастрофе в конечном итоге. Когда вы это поймете, вам станет легче.

Мы пойдем и проживем его, этот понедельник, 6 мая.
Subscribe

promo vbulahtin october 31, 2013 17:34 42
Buy for 20 tokens
Еще раз хвастаюсь статьёй в газете "Завтра" в честь 170-летнего юбилея со дня рождения незаслуженно забытого Г.И.Успенского (под катом привожу авторский вариант - почти все фото плохого качества, но их не было в Интернете до моих заметок про Успенского в этом блоге). В основном, всё уже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments